— Что ты с ней делаешь? — продолжает Аннетт. — Ты хоть подумал о последствиях? О том, как был бы разочарован твой отец?

Стрела не моего горя попадает мне прямо в сердце.

— Я думаю, мы закончили, — говорит Тристан.

— Нет, Тристан, послушай меня. Пожалуйста. — Голос Аннетт полон отчаяния. — Я знаю тебя всю свою жизнь. Я знаю, что мнение твоего отца было для тебя важно. Поэтому ты так усердно трудился рядом с ним. Вместе с ним. Он мечтал, что ты возглавишь Кингсленд. Есть ли лучший способ почтить его память, нежели продолжить там, где он остановился? Быть тем лидером, каким был твой отец.

— Я пытаюсь. — Судя по голосу, Тристан раздражен. Рассержен.

— Но ты не сможешь, если она будет рядом. Среди нас не будет никого, кто поддержит тебя.

— И ты решила взять все в свои руки, не давая ей противоядие и моря голодом в запертой комнате?

Гнев Тристана хлещет по моему разуму, как кнут, и у меня дергается рука, пока я открываю ящик шкафчика. О небеса, мне нужно быть подальше от него. В своей комнате я не чувствовала бы его так сильно. Замираю при виде названия первой папки: «Оружие кланов». Ошеломленная, хватаю ее, но следующая еще более тревожная: «Перевалочные пункты». Что это за бумаги?

Читать нет времени, так что я наугад выдергиваю страницы из двух папок, складываю до прямоугольника размером с ладонь и запихиваю в закатанный рукав.

С огромным облегчением покидаю кабинет, но мне еще нужно вернуться и перейти коридор. Я осторожно заглядываю за угол. Аннетт смотрит в мою сторону, а если увидит — то без колебаний меня сдаст.

Я наблюдаю, как она вторгается в личное пространство Тристана.

— Знаешь, очень просто свалить вину на меня, но что за муж не проверяет регулярно состояние своей больной жены? — Она хватает его за руку, чтобы удержать рядом. Потом ее лицо смягчается. — Все хорошо. Ответ очевиден. Тот, кто понимает, что совершил ошибку. Ты хороший человек, Тристан. Ты сделал доброе дело — спас ее. Но теперь тебе кажется, что ты в ловушке. Я пришла сказать, что это не так. Ты ее не любишь, а она не любит тебя. Можно смело покончить с этим браком. Твой отец тоже хотел бы этого.

Тристан мягко опускает руки и наклоняется к ее уху. Он говорит, но я слышу только бормотание. Что куда важнее — он полностью загораживает меня от взгляда Аннетт.

«Иди, иди, иди», — твержу я себе. Боль пронизывает мои мышцы и суставы, пока я крадучись возвращаюсь тем же путем — но сперва мельком вижу, как Аннетт запускает пальцы Тристану в волосы. И наклоняется вперед.

Они что, целоваться собрались? Дойдя до лестницы, я чувствую в животе острый укол тошноты. Я останавливаюсь, мне нужно отдохнуть, и... не знаю. В голове воцаряется смятение, которое я не могу объяснить.

— Исидора? — зовет Тристан.

Паника распирает грудь, и я пытаюсь кинуться вверх по ступенькам.

Сзади звучат шаги, потом останавливаются.

— Исидора! Постой.

Я замедляю шаги, но не поворачиваюсь. Меня трясет. Он не знает, откуда я пришла. Тристан смотрит мне в спину, и от этого моя кожа уже пылает.

— Я... — Не ври.