Я задыхаюсь от шока.

— Значит, это место, — я жестом обвожу все вокруг, — и правда часть старого мира? Как оно оказалось ничем не затронуто? Бомбами? Войной за ресурсы, которая началась после? — Серьезный удар: узнать, что они не боролись, как мы, отстраивая все с нуля. Как мы могли об этом не знать? — Вы всегда были здесь?

— Нет. — Тристан наполняет кружки кипятком. — Наши семьи-основатели обнаружили это место, потому что моему отцу приснился сон. Они шли, полумертвые от голода, сражаясь за жизнь на каждом шагу. Но спустя несколько месяцев нашли это место, как оазис в пустыне. Или, как говорил мой отец, «чудо». — По его лицу пробегает судорога боли. — Оно было заброшено, но нетронуто. По правде говоря, я думаю, изначально местные жители эвакуировались, когда начали падать бомбы, но город уберегло само его месторасположение. Горы защитили от ядерных осадков и ядовитой пыли, и они же сохранили чистым бассейн. Это потребовало большого труда, но мы восстановили все как смогли. Когда прибыло больше людей, мы принимали их, пока не начались беспорядки, и мы построили электрическую ограду, чтобы защититься от воров. Вандалов. Агрессоров. — Он бросает на меня странный взгляд, но я просто жду продолжения, и он договаривает: — Особо ничего не изменилось. С тех пор мы сражаемся, защищая себя и то, что у нас есть.

Какой деликатный способ сказать, что они занимаются терроризмом, собирая ресурсы. Я скрещиваю руки на груди.

— Значит, по-твоему, кланы — это просто воры и вандалы? Ты думаешь, что десятки лет сражений между нами сводятся к тому, что кланам нужно то, что есть у вас?

Он выдерживает мой взгляд, его лицо остается невозмутимым.

— Да.

— Нет. — Я мотаю головой так сильно, что волосы падают на глаза. Я запускаю в них пальцы и убираю с лица. — Как это может быть, если мы даже не знали, что у вас есть все это? И я так понимаю, вы этого и хотели. Проще прятать все, что у вас есть, не подпуская к себе.

— Мы не подпускаем вас близко потому, что, когда мы это делаем, гибнут люди. — Он выдыхает. — Но не мы это усугубляем, и точно не мы это начали.

Я еще никогда не была так благодарна за все истории, которые слышала на утренних занятиях.

— Но это начали вы. Первая бойня произошла больше тридцати лет назад. Десять искалеченных тел нашли на земле Ханук, у всех не было глаз и некоторых пальцев.

Тристан поворачивается, чтобы долить кипятка в кружки.

— Ты думаешь, мы однажды решили убить уйму людей из кланов? Просто так?

— Здесь не так много земли, пригодной для жизни. И не так много ресурсов от старого мира. Этих причин мало?

Он качает головой.

Поверить не могу, что он это отрицает.

— Мы находим обезглавленных животных. Стражи пропадают и никогда не возвращаются. Мертвые тела вдоль наших границ. Ваш террор иногда прерывается, но никогда не заканчивается.

— Жестокие бродяги, — говорит он небрежно. Слишком небрежно. — У нас они тоже есть.