Он сошел с ума.

Но когда тяжелая и густая боль Тристана проникает между моими ребрами, я не могу не видеть картину его глазами. Даже ответный шаг против моего отца кажется неплохой мыслью. Я сопротивляюсь ей.

— А что потом? Когда это вообще закончится?

Я не сомневаюсь, что вражда между нашими народами началась и продолжается только из-за жадности Кингслендов. Но если они нападут на нас, то мы нападем на них — и этот кровавый цикл продолжится, навсегда лишая кланы мира.

— Без справедливости нет завершения, — говорит он.

Но как выглядит для него эта справедливость? Убить моего отца? Или вырезать все кланы?

Даже если без справедливости нет завершения, может ли быть справедливость в мести?

Наше дыхание тяжелеет. Так мы ничего не добьемся.

— Тогда возьми меня с собой, — говорю я.

— Нет.

Сердце начинает колотиться сильнее.

— Почему? Что ты задумал?

Тристан устало отводит взгляд.

— Задумываю не я. Городской совет решает, что будет дальше.

— Я тебе не верю. Ты же, — я вскидываю руки, — король всех Кингслендов или кто ты там. У тебя есть власть. Я видела.

Тристан медленно и глубоко вдыхает, но мое горло щекочет дрожь его веселья.

— Во-первых, не «всех Кингслендов». Наш город называется Кингсленд. Мы живем в Кингсленде. А наше главенство основано на выборах, а не на состязаниях и милостях. Мы голосуем за того, кто кажется нам лучшим. Мой отец был мэром Кингсленда тридцать шесть лет. Я учился быть элитным гвардейцем под началом Вадора, но отец готовил меня себе в помощники. Я должен был пойти по его стопам. — Он проводит рукой по волосам. — Теперь, когда он мертв, я временно за главного. Действующий мэр. Да, у меня есть влияние, но такие решения никогда не будут приниматься в одиночку, а если бы принимались — за официального лидера будут голосовать. Скоро.

«Ты не сможешь, если она будет рядом. Среди нас не будет никого, кто поддержит тебя». В словах Аннетт теперь намного больше смысла.

— Значит, по сути, все Кингсленды — прости, значит, город Кингсленд готовит нападение на мой дом, мой народ. И я должна что, просто сидеть здесь? — Мое раздражение доходит до пика. — Я бесполезна для тебя. Ты не получишь от меня ничего, что тебе нужно. Почему ты вообще меня спас?

Тристан вытаскивает листочек из отвара и обыденным жестом отправляет его в раковину.

— Не знаю.

Ошеломляющее чувство неправильности наполняет мою грудь, и я с абсолютной уверенностью понимаю, что это неправда.

Но есть способ узнать правду и ответить на все мои вопросы.

Связь.

— Дом твой.

Мой взгляд возвращается к его лицу.

— И все, что в нем, тоже. Если что понадобится — говори, я найду способ это достать. Я пока не предлагаю тебе ходить по городу в одиночку, но буду рад отвести тебя куда захочешь. Или Энола может.

Он дает мне больше свободы? Уверена, снова манипуляции. Но, с другой стороны, как я помню из басни, шмели не отказывались от доброты лиса. Они поступили неожиданно: ответили ему тем же.

Пока не заманили его к обрыву.

— Спасибо, — говорю я, стараясь смягчить голос.