Тристан выдыхает и опускает голову.

— Впервые я увидел тебя случайно.

И на поверхности моего разума всплывает воспоминание.

Я выпрямляюсь, узнавая его отца, более молодого Фаррона. Он прижимает палец к губам, пока они с Тристаном прячутся за большим кустом. Вид смещается, показывая влажную почву, покрытую мхом, сердце Тристана колотится в ожидании.

— Когда цветет карник?

Вздрогнув, я узнаю голос женщины — моей матери.

— От начала весны до середины июля. Лучше собирать, когда листья темно-зеленые и лишились пушка.

Кто это? Я высовываю голову и мельком вижу девичье лицо.

Папа хватает меня за рубашку и утягивает вниз.

Ее волосы — самого светлого оттенка, и она так близко, что до нее доплюнуть можно. С плеча свисает полотняная сумка, на другой руке повязан бинт.

У меня перехватывает дыхание. Этот бинт скрывает ожог от сковороды — несчастный случай в день рождения.

Мой тринадцатый день рождения.

— Это было пять лет назад, — говорю я, пока образ в моем разуме истаивает, как пар.

В глазах Тристана пляшет лукавство, но он больше ничего не предлагает.

Я тычу его в ребра.

— И что было дальше?

— Ничего. Ну, то есть мне стало любопытно, кто ты. У нас в Кингсленде живут шестьсот тридцать четыре человека, и я знаю всех до единого. — Он пожимает плечами. — Но я не знал тебя.

Расстояние между нами уменьшается, когда я подаюсь навстречу.

— Что ты хотел узнать обо мне?

Он выдерживает мой взгляд.

— Все. Ты была самой красивой девочкой, которую я когда-либо видел.

Мне очень нужно ответить на его признание. Коснуться его — губами.

— Но мне было всего пятнадцать, — продолжает он. — Через два года, когда я обучился бою и разведке, мне позволили попробоваться в элитную гвардию. Я хорошо лазал и был шустрым, так что стал одним из тех гвардейцев, кого выбрали для засидки на утесе над твоим домом. Я редко тебя видел. В основном подмечал, кто и когда приходит и уходит. Обычно вожди кланов собирались там перед значимыми событиями, хорошими и плохими, так что мы за этим следили.

— Но ты меня видел.

Его слова превращаются в шепот.

— Видел.

Одно из его воспоминаний вспыхивает у меня в голове. Я, выбегающая из дома с одеялом и учебником. Волосы распущены и развеваются на ветру.

Дальше сцены льются сплошным потоком. Я вытираю пот со лба, работая в саду.

Мигнуло.

Фрейя тянет меня за руку, и я с неохотой выхожу с ней за дверь.

Мигнуло.

Мы с матерью возвращаемся домой верхом, походные медицинские сумки перекинуты через грудь.

И каждый раз я чувствую резкий всплеск возбуждения в животе Тристана оттого, что он меня видит.

— Я понял, что ты трудолюбива. И заботлива. Смотря на тебя со стороны, я понял, что мне нравится в тебе почти все. Кроме твоего отца.

Кусочки головоломки наконец-то встают на места. Я никак не могла понять, почему его решение спасти меня — жениться на мне — было таким внезапным и окончательным. Почему его чувства были настолько глубоки, хотя мы знали друг друга всего пару дней.

Я качаю головой.

— Я бы никогда об этом не догадалась, когда нашла тебя в лесу.