Я качаю головой.

— Я бы никогда об этом не догадалась, когда нашла тебя в лесу. На самом деле я была уверена, что ты с радостью ударишь меня ножом в сердце, если дать тебе шанс.

Его глаза медленно закрываются, а губы сжимаются от боли.

— За семнадцать часов до нашей встречи кто-то из кланов убил новичка-солдата — Макфэлли — у южной границы изгороди во время учений. Его труп повесили вниз головой на дереве и ждали, пока отец его найдет. Это была ловушка.

Я лишаюсь дара речи от такого зверства. Варварства. Кто, кроме Джеральда, мог сотворить подобное? Но эта логика хромает: не Джеральд убил Фаррона Бэнкса.

— Когда отца сбили с лошади, его схватили и увезли. Я знал, что, скорее всего, он мертв. Но должен был убедиться. И будь он жив или мертв, я собирался сжечь Ханук и все прочие кланы дотла.

Его гнев и горе жгут, как крупная соль, проходясь по моему сердцу.

— И тогда я нашла тебя, — говорю я. Я, дочь человека, которого он собирался убить. Теперь понятно, почему он был так разъярен, несмотря на все теплые чувства, которые могли быть у него ко мне.

— Нет, — говорит он. — Сперва случилось кое-что еще. На меня напали. — Я цепенею, но он продолжает: — Кто-то из клановых выпустил стрелу, и она попала моей кобыле в круп. Та встала на дыбы, сбросила меня на землю и сбежала. Не успел я прийти в себя, как он приставил нож к моему горлу.

В моем разуме моментально вспыхивает краткое воспоминание.

— Не смотри на это, — тут же говорит Тристан. — Прости. Я не хотел это посылать.

Уже поздно. Я вижу — и узнаю лицо. Человек, с которым сражался Тристан, — тот самый, из клана Мэска, которого я нашла мертвым в лесу.

— Все нормально. Так тебе пришлось драться?

Тристан кивает.

— Он чуть не убил меня. Но я вытащил клинок из его ножен на ноге и...

Вспорол ему живот.

— Мы были примерно одного возраста. В другой жизни, возможно, стали бы друзьями. — Он тяжело сглатывает, от эмоций у него перехватывает голос. — Я ушел прочь от его тела, от жизни, которую вынужден был забрать, поглощенный ненавистью к Сарафу и ко всему, за что он боролся. — Наши глаза встречаются. — Как тебе такая честность?

Его ненависть к моему отцу пульсирует во мне, и если бы я не знала об этом, то подумала бы, что тоже его ненавижу.

— Было ясно, что Сараф должен умереть от моей руки. Я побежал обратно по своим следам, преследуя лошадь, но Блю нигде не было. Я сбросил рюкзак и тяжелую броню, чтобы было легче, и пошел пешком. — Тристан глухо смеется. — А потом я встретил тебя.

Из-за нашей связи я не только чувствую эмоции, которые привели его к этому, но и отчасти сама хочу напасть на отца — неловкое положение для дочери.

— Не буду врать. Мне пришло в голову, что я могу забрать у Сарафа того, кого он любит, как он поступил со мной. Я мог заставить его почувствовать эту боль. — Тристан стучит кулаком по груди, где сердце, и это как будто прошибает мне ребра. — Но я не смог. Потому что... ты мне...

Что? Небезразлична?

Я недоверчиво пялюсь на него.