Что? Небезразлична?

Я недоверчиво пялюсь на него. Он не заканчивает фразу, но ему и не нужно. Я ощущаю его чувства, и корни их глубоки.

О пылающие звезды, так вот почему он не боролся со мной в лесу... Я была ему небезразлична еще до того, как узнала его имя. Чем больше его истинные чувства укореняются во мне, тем сильнее мое сердце тянется к нему.

Тристан разрывает зрительный контакт, качая головой.

— Я не хотел причинить тебе боль: это все, что я знал. Ну и еще я понял, что если мы заговорим, то моя решимость смягчится и ты переубедишь меня в том, что мне нужно делать. Но злиться дальше после того, как я наконец-то встретился с тобой, было все равно что задерживать дыхание. И после нескольких часов я просто захотел дышать.

Он закусывает губу.

— Ты была такой умной, непредсказуемой и... очень умелой в обращении с ножом. Но оставался еще мой отец.

Я понимаю. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, наши лица совсем рядом. Мне нужно, чтобы он посмотрел мне в глаза.

— Тристан, мне так жаль, что мой отец так поступил.

Слова подымаются откуда-то из глубин, из потайного места, и текут в трещины его разбитого сердца, как исцеляющий бальзам. Может, это все связь или сила чистосердечного признания, но мне кажется, что между нами что-то исправилось.

— Ты не твой отец, — говорит Тристан. — Но тебе пришлось едва ли не умереть у меня на руках, чтобы напомнить об этом.

«Умереть у меня на руках».

Я смыкаю веки, когда в голове вспыхивают последние минуты жизни Фаррона. Я отстраняюсь, но Тристан придвигается ко мне.

— Что?

Я не могу на него смотреть.

— Тристан, мне нужно, чтобы ты кое-что увидел.

Глава 22

Это правильно — чтобы Тристан узнал, как умер его отец. Он имеет право знать правду. Но мне придется раскрыть роль, которую сыграла я. У меня потеют руки, хочется взять паузу, чтобы все продумать.

— Мы можем куда-нибудь пойти?

— А куда ты хочешь? — спрашивает он.

Я оглядываюсь вокруг. Мы стоим прямо у двери моей спальни. Напротив нее через коридор — комната, где спит он.

— Пойдем. У меня идея.

Тристан встает и поднимает меня, а потом ведет вниз. Когда мы проходим через гостиную, он берет одеяло темно-винного цвета, а потом идет дальше через кухню, в кладовку и через заднюю дверь.

Там вокруг костровой чаши стоят две желтые кушетки и три мягких кресла. Под нашими ногами — вычурные кирпичные узоры. Это укромное место окружено розовыми кустами и дубами, а еще дальше — простой деревянной изгородью. Рядом с амбаром ржет лошадь.

— Тут красиво.

— Мама обожала здесь читать. Эноле нравится поддерживать тут порядок. Может, мне стоит приходить сюда чаще.

Тристан шмыгает носом, осматриваясь. А потом накрывает одеялом мои плечи, задерживая на них руки.

Столько всего изменилось между нами за последний час. Весь мой мир перевернулся, и теперь прикосновения друг к другу кажутся самым естественным, что может быть на свете. Но все может снова измениться, учитывая, что мне нужно ему показать. Я разворачиваюсь в его руках, не смея встретиться взглядом.

— Не нервничай.

Его губы касаются моего лба поцелуем.

— Хватит читать мои эмоции.