Вспугнутая птица срывается с дерева.

Моя грудь тяжело вздымается. Я никогда раньше не кричала на мужчину.

— Я знаю, меня считали угрозой безопасности, но давай будем честны и скажем как есть. Я твоя пленница, Тристан. И до какой-то степени всегда буду. Все, что ты сказал и сделал, было пропитано недоверием, потому что ключи от моей клетки все время были у тебя.

У него отвисает челюсть.

Палящие небеса, я не хотела, чтобы это было так.

— Но это не...

— Ты права.

У меня перехватывает горло.

— Что?

Он удерживает мой взгляд, и грусть, которую я вижу в его глазах, угрожает разорвать меня надвое.

— Я заставил тебя остаться и врал себе о том, чем мы становимся. Ты этого не выбирала. — Его губы кривятся, будто от отвращения. — И я не буду тебя заставлять. Идем. Я отведу тебя к ограде. Отведу прямо сейчас. — Он начинает идти, но внезапно останавливается и поворачивается ко мне с искаженным лицом. — Я только прошу тебя не использовать информацию из этих бумаг, чтобы навредить нам. — Потом отворачивается и идет через двор.

Я смотрю на него, пока расстояние между нами увеличивается. Он и правда это делает. Он отпускает меня. Я хватаюсь за голову, когда чувство абсолютной неправильности скребет по моим ребрам.

— А что, если я не хочу за ограду? — окликаю я Тристана.

Он останавливается.

— По крайней мере, не сегодня, — добавляю я.

Он оборачивается.

— Я не знала. — От эмоций у меня дрожит голос. — Я не знала, что мы виним вас за то, чего вы не делали. И что вы пытались заключить мир, давая нам ресурсы. Я не знала, но теперь знаю, и это меняет все. Аннетт отдала тебе эти бумаги только потому, что я не явилась, чтобы сбежать. Я все еще здесь, потому что верю тебе и хочу остаться. Я больше не обручена с Лиамом. Я не хочу объединять кланы против Кингсленда.

По его лицу по-прежнему видно, что у него разбито сердце.

Я с трудом сглатываю.

— Но я понимаю, что разрушила твое доверие. Поэтому не буду винить тебя, если ты больше не сможешь быть со мной.

Тристан сжимает кулаки. А потом шагает обратно. Я задерживаю дыхание, когда он подходит ближе. Его горячие ладони касаются моих щек.

— Единственное, чего я больше не могу, — это быть ближе к тебе и позволять брать все больше от меня, если ты этого не хочешь.

Я прижимаюсь к нему, когда стена, которую он выстроил на пути нашей связи, проламывается, как горящая плотина. И меня немедленно оглушает его отчаянием и тем, что я могу описать только как «любовь».

Я сминаю его рубашку, притягивая к себе.

— Я хочу этого, Тристан. — Я делаю паузу, позволяя искренности в моих словах дойти до него, а потом целую. Целую так, будто не могу без него дышать.

Потому что я никогда еще ничего не хотела сильнее.

Глава 24

Сон мой прерывист, в нем вспышками появляются клановые войны и ненавидящие взгляды Аннетт.

Вдобавок еще и спина болит. Я потягиваюсь, выгибаясь, и вжимаюсь во что-то теплое. На моих губах появляется медленная, томная улыбка. Тристан.

Мы уснули на кушетке.