Но сейчас Мэри‑Линетт могла только вспомнить строчку из поэмы Роберта Сервиса[1]: «И ночные небеса пылали светом, трепетным, волнующим огнем...»

– Мне интересно, – сказала она. – Но в этом нет смысла, потому что они делают то, чего мы не можем делать. Они убивают.

Она поставила на стол стакан с молоком. Похоже, у нее пропал аппетит. Хотя нет, не пропал... но не в этом ли все дело? По идее, ей должно было бы стать дурно при одной только мысли об убийстве, о высасывании крови из теплого тела.

Но ей становилось только страшно. Мэри‑Линетт боялась того, что ожидает ее в этом новом, изменившемся мире... И еще она боялась самой себя.

– Это опасно, – громко произнесла она, обращаясь к Марку. – Как ты не понимаешь? Мы влипли... Это Царство Ночи – место, где происходят страшные вещи. Это тебе не то что просто провалиться на экзамене. Это...

«...белые зубы, сверкающие в лунном свете...»

– Это убийства. И это серьезно, Марк. И наяву это гораздо страшнее, чем показывают в кино.

Марк уставился на нее.

– Но мы ведь знали об этом.

В его тоне слышалось легкомысленное: «Подумаешь, делов‑то!»

Мэри‑Линетт поняла, что ничего не сумеет ему объяснить. Она резко встала.

– Если мы собираемся туда, то лучше поспешить. Уже почти час.

Сестры вместе с Эшем дожидались их на ферме Бердок.

– Вы с Марком можете сесть впереди, рядом со мной, – не глядя на Эша, сказала Мэри‑Линетт Джейд. – Но не думаю, что тебе стоит брать с собой кота.

– Он поедет со мной, – твердо сказала Джейд, усаживаясь в машину. – Или я останусь.

Мэри‑Линетт переключила скорость, и машина тронулась с места.

Когда впереди показалась группка строений на Мэйн‑стрит, Марк сообщил:

– А вон там – деловой центр Верескового Ручья во всей его красе. Типичный полдень в пятницу – на улицах ни души.

Но сейчас в его тоне не было обычной язвительности. Мельком взглянув на него, Мэри‑Линетт поняла, что он обращается к Джейд. А Джейд разглядывала все вокруг с искренним интересом, несмотря на то что котенок вцепился когтями ей в шею.

– Нет, кое‑какие души на улице все‑таки есть! – весело воскликнула она. – Вон те самые парни, Вик и Тодд. И еще какие‑то взрослые...

Мэри‑Линетт снизила скорость, проезжая мимо конторы шерифа, но не остановилась, пока не подъехала к бензоколонке на противоположном углу. Затем она выбралась из машины и украдкой бросила взгляд на противоположную сторону улицы.

Тодд Эйкерс со своим отцом, шерифом, и Вик Кимбл – со своим усаживались в автомобиль шерифа и, казалось, были очень взволнованы. На тротуаре стояла Банни Мартин и наблюдала за ними.

Мэри‑Линетт почувствовала приступ страха. «Вот что бывает, когда у тебя есть страшная тайна, – подумала она. – Тебя волнует все, что происходит вокруг, и ты все время думаешь: а что, если это касается тебя, что, если это тебя затронет?..»

– Привет, Банни. Что случилось? Банни оглянулась.

– А, Мэри... Привет!

Она неторопливо – Банни никогда не спешила – перешла через дорогу.

– Как дела?

– Они как раз поехали разбираться с этим лошадиным делом.

– Каким лошадиным делом?

– Ты разве не слышала? – Банни вдруг увидала позади Мэри‑Линетт Марка и еще четверых незнакомцев, выбиравшихся из фургона. Ее голубые глаза внезапно округлились, и она поспешно принялась взбивать свои мягкие белокурые волосы.

«Интересно, кого это она там увидела? – усмехнувшись, подумала Мэри‑Линетт.