Они направились обратно тем же путем. Мэри‑Линетт чувствовала, что внутри нее что‑то изменилось, и это чувство сейчас было сильнее, чем тогда, когда она обменивалась кровью с тремя девушками. Сейчас она одновременно ощущала слабость и необычное обострение всех чувств, словно все поры ее тела внезапно раскрылись.

Лунный свет казался сейчас намного ярче. Она могла ясно различать цвета – бледно‑зеленые поникшие кедровые ветви, мрачно‑фиолетовые, похожие на клюв попугая, цветки зигаденуса, растущие изо мха.

И лес больше не казался безмолвным. Мэри‑Линетт слышала множество слабых жутковато‑таинственных звуков, мягкое шуршание ветра в хвое и собственные шаги по влажным заплесневелым веткам.

«Я даже запахи различаю лучше, чем прежде, – подумала она. – Здесь пахнет кедром, гниющими растениями и чем‑то действительно диким – грубым, как запах зверинца. И еще чем‑то горячим... жженым...»

Запах машины. Этот запах жег ей ноздри. Мэри‑Линетт остановилась и тревожно взглянула на Эша.

– Что это?

Он тоже остановился.

– Пахнет резиной и маслом...

– Автомобиль! – воскликнула Мэри‑Линетт. Мгновение они глядели друг на друга, затем одновременно повернулись и побежали.

Что‑то случилось с ее автомобилем. Из‑под капота струился белый дым. Мэри‑Линетт попыталась подойти ближе, но Эш оттащил ее назад.

– Я только хотела открыть капот.

– Нет. Смотри! Вон там...

Мэри‑Линетт посмотрела, куда показывал Эш, и у нее перехватило дыхание. В клубах дыма, облизывая капот, метались крошечные язычки пламени.

– Клодин всегда говорила, что рано или поздно это случится, – мрачно заметила Мэри‑Линетт, в то время как Эш оттаскивал ее подальше. – Только ей казалось, что я при этом обязательно буду в машине.

– Теперь нам придется прогуляться до дома пешком, – вздохнул Эш. – Если только кто‑нибудь не заметит пламя...

– Никаких шансов, – ответила Мэри‑Линетт. «Вот тебе подарочек за то, что привела парня на прогулку в самое глухое место в Орегоне», – злорадно заявил ей внутренний голос.

– А ты превратись в летучую мышь или кого‑нибудь еще и лети себе домой, – съязвила она.

– Извини, у меня двойка по оборотничеству. И к тому же я никогда не оставлю тебя здесь одну.

Мэри‑Линетт все еще не осознавала опасности. Она была раздражена и поэтому вспылила:

– Я могу сама о себе позаботиться и...

Она не успела окончить фразу: в это мгновение из темноты на голову Эша обрушилась дубина, и он упал навзничь.

ГЛАВА 16

Дальше события развивались с невероятной быстротой и одновременно замедленно, как во сне. Мэри‑Линетт почувствовала, как сзади ее схватили за руки. Кто‑то пытался соединить их вместе, кто‑то очень сильный. Затем ее запястья обожгла веревка, и она поняла, что происходит.

«Мне связали руки, теперь я беспомощна, нужно что‑то делать, немедленно...»

Она вырывалась, отбивалась ногами. Но было поздно. Ей связали руки и привязали к дереву, сильнейшая боль отдавалась даже в плечах, и она подумала: немудрено, что в полицейских участках люди кричат, когда им заламывают руки и надевают наручники.

– Перестань сопротивляться, – прорычал странный грубый голос. Она пыталась разглядеть нападавшего, но мешало дерево. – Перестанешь дергаться – не будет больно.

Мэри‑Линетт продолжала сопротивляться, но напрасно. Она ощутила руками и спиной кору дерева, изрезанную глубокими трещинами, – и уже не могла пошевелиться.