|
Первый, что вам дороже? Этот вопрос я уже задал, и жду на него ответ. Второй вопрос, доверие друг к другу. И я не могу не напомнить ваши назначения близнецам В-ым. Которых потом месяц лечила гастроэнтеролог, от гастрита, помните? И третий вопрос. Вернее, информация. Вопросы тут задаю я. И команды идут из одного единственного центра генерации команд, это снова я. Лично вы, Наталья, знаете меня недолго и не очень хорошо. Но вы знаете Ирину. Кибековну. Когда выйдете отсюда, спросите её. Обо мне. Две вещи. Первая: если я считаю, что ради пациента нужно нарушить закон, для улучшения клинической картины, я нарушаю? Сразу? Или буду долго колебаться? И вторая вещь. Много ли случаев вспомнит Ирина…, Кибековна, когда выбранный мною курс вёл к ошибке?, — Котлинский ещё пару секунд пристально рассматривает глядящих в пол педиатров, потом хлопает себя ладонями по коленям и говорит, поднимаясь со стула. — Итожим. Первое. При всех заболеваниях вирусной и бактериальной этиологии, зовёте Александра и меня. Назначения, вернее, рекомендации, заполнение каточки и предписания пациентам я в этих случаях буду делать лично. За своей подписью. С вас вся ответственность снимается. Второе. При согласовании графика приёма грудничков с подозрениями на вирусную и бактериальную этиологию, организовываете визит грудничка с учётом времени, которое укажет Александр. Это либо утром, около восьми, либо после обеда, в течение нескольких часов. Выполняйте.
— Отвечу на ваш вопрос. — После паузы говорит Наталья. — Мне дороже моя, как вы говорите, шкурка. И я, в отличие от вас, не полагаюсь на… не хочу никого обижать. — Благодарю за тактичность, — ровно кивает Котлинский. — Но сейчас вас обижу я. Близнецы В-вы. Где был ваш профессионализм и щепетильность тогда? Впрочем, речь не о том. Уже сказано, зовете и меня. Я здесь всяко больше вашего нахожусь. Уж в ваши приёмные часы я всегда тут. Все назначения, если мы с вами лично расходимся во мнениях, будут идти за моей подписью На вашей зарплате это никак не скажется. Ещё вопросы?… Чтоб снять все возможные недоразумения… Сегодня воскресенье. Я не готов в цифрах. Но чтоб всем задействованным в клинике было интересно, именно этот вопрос берём на контроль и по нему будут назначены дополнительные бонусы. Надбавки к зарплате, — расшифровывает Котлинский для меня, поворачиваясь в мою сторону. — Официально в качестве договорённостей сейчас ничего не пишем, но вы знаете меня. Надбавки будут. Вот распределение надбавок по грудничкам будет происходить не просто с учётом мнения Александра, а под его управлением. Он парень нежадный, и мы ему доверяем на все сто. Говоря «мы», Котлинский, видимо, всё же имеет в виду одного себя, поскольку по педиатрам я вижу, что эта идея никакого отклика в их сердцах не находит.
* * * Из клиники выхожу в смешанных чувствах. С одной стороны, доверие лично Котлинского и «повышение» греют моё самолюбие. Тем более, сколько там мне в этом теле лет, чтоб спокойно переносить головокружение от неожиданных карьерных трамплинов. Пусть и таких локальных. С другой стороны, Котлинский, вольно или невольно, вбил между мной и педиатрами немаленький такой клин. Видимо, он где-то сам был на взводе, так радикально махнув шашкой, поскольку даже я вижу, что подковёрные игры по педиатрии нас ждут нешуточные. Не верю, что этого не понимает сам Котлинский, но у меня при всех не было возможности расспросить его подробно о причинах такого непопулярного решения. А сейчас, когда за подразделение и результаты по конкретной теме отвечать буду я, именно у меня начинает болеть голова обо всех потенциальных нестыковках. Лично мне, по понятным причинам, близка точка зрения Котлинского. Тем более, процедурно он снял все возможные риски с педиатров. Но я, в отличие от Котлинского, вижу, что педиатры собираются поступать по-своему. |
