Федор головой потряс — переливался ор старика в голове, с похмельем путался. Одно дошло — Непоседа охоту на людей устроила, проснулся звериный инстинкт. Неужели придется убить?

— Не дело, Федя! Она ж, дикошара, кидаитьси! А ну сгубит кого, кто в ответе будет? Аа! Ты! Убери ты ее от греха, покедова беды не сотворила! А вот не знаю, можа уже что сделала. Она ж мала-то мала, а все едино — зверь лесной, хисшник!

Мужчина тяжело поднялся, куртку на плечи накинул, винтарь взял и пошел.

— Вот, вот, Федя, — увязался за ним Михеич. — Правильно ты решил. Не дело рысухе средь людей. Подрастет, точно учудит.

— Отстань, а?! — рыкнул на него мужчина. Жалко кошку.

— И ты орать, ну давай, давай, — заворчал сосед. — О ем с заботой, понимашь, а он? Ай, делай, что хошь, — и в сторону пошел, к своему дому.

— Непоседа-то где?

— У Варвары! — отмахнулся, не глядя.

Федор вздохнул: только этого не хватало.

Варвара ему нравилась, красивая женщина, правильная, хозяйственная. Неприступная только. Не подойди. Робел он перед ней, хоть погодки были. В школе-то было, волочиться за ней пытался, а как схлопотал по щеке за попытку обнять да поцеловать, как обрезало. Страшно было, что опять что учудит и по самолюбию как косой пройдет. И дураком себя чувствовать не хотел. Вот и не подходил ни тогда, ни после, когда уж с приплодом из города домой явилась, от мужа сбежав. Баяли на селе — муж у нее богач был. Чего ушла от него? Пойди пойми баб? Одни в город норовят, до красивой жизни, другие бёгом домой, в худобу да скукоту.

А может не она мужа кинула, он ее? Бывает. Чего задиристой такой быть? Вот его за что тогда огрела? Ну, поцеловались бы, убыло что ли? А поди ты, закочевряжилась. Тут подумаешь сто раз, прежде чем еще раз подойти.

Вот и косил на нее Федор, все момента ждал хоть «здрасте» сказать. Но та — будто нет его вовсе. Обидно. И думается — кому он взаправду нужен?

До дому Варвары дошел, кулаком в дверь бухнул, лицо в камень превратив.

Непоседа, вздрогнув, села.

Варя с сыном переглянулись: кого принесло?

— За Мурлыкой, поди, — прошептал мальчик. Хвать рысуху на руки и прижимать к груди — не отдам.

"Да не дави ты!" — зашипела на него рысь. Вырвалась и на стол прыгнула, на двери входные косясь — хозяином пахнет. Хорошо, что сам пришел. Как раз к завтраку. Поспело у Варвары — запах идет, хоть его ешь.

Женщина дверь открыла и замерла. Федор на нее смотрит, слова ищет, Варя на него — с испугом справляясь.

— Привет, что ли? — буркнул, наконец, мужчина, в комнату протиснулся. — Тут это…

И увидел Непоседу. Та на столе сидела, жмурилась под рукой Василия, что гладил ее, чуть собой загораживая. А глазенки у мальца огромные — винтарь узрел, дурное почуял.

Мужчине неловко стало, затоптался, куда деться не зная. Надумал уже, Михеичу благодаря, вагон и маленькую тележку всякой ерунды.

Варя оправилась от испуга, бросила:

— Чего встал-то в дверях? Проходи, коль пришел.

— Да я… за ней, — на Непоседу рукой махнул.

— С оружием? — прищурилась. — Ох и смелы вы, мужики, на котенка с винтарями-то идти.

— Да… мне сказали. Переполошила она всех… вас вот… порвать могла…

— Еще чего?

— Она не злая, она хорошая. Если вам не нужна, нам оставьте, дядя Федя. Не трогайте ее, она же маленькая, глупенькая.