"Одурели? Я ж познакомиться!" — закричала на них. Но те глухие, видно, не вняли, гнать принялись. Веник пребольно прошелся по хребту, и рысь рванула за околицу. Еле ноги унесла. Уселась под забором другого дома, вылизалась и шерстку отряхнула: "не-ее, нервных таких Федору близко не надо".

Фыркнула и дальше по деревне пошла. Из-за угла вышла и с перепугу ощетинилась, даже кисточки на ушах дыбом встали — шло на нее чудище огромное, неуклюжее, переваливалось на своих двух ногах, в знакомое обутых. Тупоносое, шерстью и жаром пахнущее. Только сообразить успела, что валенки это, как по ушам крик ударил:

— Рысуха! Маааать вашу!!!

У Непоседы лапы подломились. Ринулась на них, непослушных, в сторону. Занесло в забор и еще больше перепугало. Чудище орет, рысь по улице, не соображая, несется, все встречное, поперечное перескакивая. Баба из калитки выскочила и в снег свалилась — рысь под ногами ее пролетела.

— Аааа, она в дом заскочила!!

Непоседа в комнату влетела: "Федя?!! Спасай!!!" Его нет и пахнет не тем домом.

Баба в дом, чудище за ней и оба за Непоседой. У той сердце в макушку переместилось, лапы сами работают, глаза от страха с блюдца. Скачет, уворачиваясь от орущих, и сама орет. Посуда на пол полетела. Кошка по печи и к дверям, сшибая их, головой протаранила, насилу вырвалась, прямо из рук «чудища» выскользнув. Рванула по улице, а на ней переполох — стар да млад повылазили на крики и гона добавил. Орут все, в ее сторону пальцем показывают.

Рысь влетела в какой-то двор, притаилась меж деревянным строением и сугробом, дух переводя: ох, и тяжкое это дело, сватовство. Выжить бы.

В просвете чья-то физиономия появилась в меховой, кроликом пахнущей штуке, один- в — один, как у Феди. И как заорет:

— Ма!! Рысь!!

— Тихо ты, кинется же! Перепугали ее, видишь, — еще одно лицо появилось. Глаза добрые, совсем не страшные. Но у Непоседы как от крика мальца шерсть дыбом встала, так и осталась. Вжалась в доски и приготовилась прыгнуть, если хоть шаг к ней сделают. Но нет, отошли чуток.

— Осторожно, Вася, маленькая она еще, перепуганная.

— Откуда взялась-то? А красивая, ма, да?

— Красивая. Котенок еще совсем.

— У тебя она?! — влетел во двор Михеич. — Говорил я Федору, будет от рысухи неладное! Всю деревню переполошила, Матрену чуть родимчик не хватил!

— Чего тут бояться? Детеныш еще совсем.

— Ай, много ты ведаешь, Варвара! Убить ее надо, пока не порвала кого.

— Окстись, дядька!

— Точно, точно! Эй, тут она, мужики!!

Непоседу от страха подкинуло. Ринулась прямо по людям без ума разума и в дверь приоткрытую. Пронеслась по комнате, забилась под кровать и не дышит. Нет ее, совсем нет.

Дверь схлопала. Варвара путь мужикам преградила:

— А ну вон отсюда! Хозяин придет, ему и отдам котенка! Ишь, удумали малявку рвать! То же мне, герои! Вон, сказала! Я вас не звала!

Паренек ее рядом встал, мать и двери в дом загораживая, и видно — кинется шагни только.

— Тьфу, язвить вас, — сплюнул Михеич. — Вот задерет вас, познаете!

— Как же! Перепугали кошку, гоняетесь за ней, как за матерой!

— Баба — дура, едино слово, — махнул рукой Савелий, потопал, валенками снег со двора загребая.

Улеглось.

Непоседа сердце унимала, Варвара — соседей.

Рысь внимательно следила за ногами. Ходят, бродят вокруг, чуть и найдут ведь. Опасностью вроде не пахнет, но кто ее знает, лучше поосторожней быть.