Это была Кимберли Нортон. Номури отличался превосходным зрением, да и уличное освещение оказалось достаточно ярким, чтобы сделать несколько снимков, прежде чем выйти из машины. Он следовал за нею по противоположной стороне улицы, стараясь не смотреть прямо на девушку, и поглядывал уголком глаз, не поворачивая головы. Слежка и способы ускользать от неё входили в программу обучения на «Ферме». Здесь это не было особенно трудным, а объект слежки ещё больше облегчал его задачу. Хотя Кимберли не была особенно высокой по американским стандартам, здесь рост выделял её среди прохожих, да и светлые волосы помогали держать девушку в поле зрения. В Лос‑Анджелесе она была бы одной из многих, подумал он, – привлекательная девушка в море таких же привлекательных, как и она. В её походке не было ничего необычного – Кимберли приспособилась к здешней обстановке, она держалась скромно, уступала дорогу мужчинам, тогда как в Америке всё было бы наоборот и считалось бы само собой разумеющимся. Хотя западная одежда несколько выделяла её среди прохожих, многие одевались точно так же – более того, традиционно одетых японок было явное меньшинство, отметил Номури не без удивления. Девушка повернула направо, пошла по улице, и Номури последовал за нею в шестидесяти‑семидесяти ярдах, словно какой‑то частный детектив. Так в чём же суть поставленной перед ним задачи? Этого сотрудник ЦРУ так и не мог понять.

* * *

– Русские? – спросил Динг.

– И не какие‑нибудь, а нештатные журналисты. Ты можешь стенографировать? – спросил Кларк, читая полученный телекс. У Мэри‑Пэт снова разыгралось воображение, однако, говоря по правде, этот шаг был весьма остроумен. Он давно подозревал, что у ЦРУ есть агент в московской службе новостей «Интерфакс». Может быть, даже ЦРУ сыграло немалую роль в создании этой информационной службы, поскольку «Интерфакс» нередко оказывался первым и самым надёжным источником политической информации в Москве. Однако, насколько это было ему известно, Лэнгли впервые использовало «Интерфакс» в качестве крыши. Вторая страница инструкций о порядке проведения операции оказалась ещё интереснее. Кларк молча передал телекс Лялину.

– Пора бы уж, черт побери, – усмехнулся бывший майор КГБ. – Вам понадобятся имена, адреса и номера телефонов?

– Было бы неплохо, Олег Юрьевич.

– Ты хочешь сказать, что мы займёмся настоящим шпионажем? – спросил Чавез. Для него это будет впервые. Раньше они с Кларком проводили полувоенные операции, выполняя задания, слишком опасные или слишком необычные для рядовых оперативников.

– Я тоже давно не занимался этим, Динг. Олег, я ведь так и не спросил тебя, на каком языке ты общался с завербованными тобой агентами.

– Только на английском, – ответил Лялин. – Я никогда не раскрывал, что владею японским. Благодаря этому мне нередко удавалось узнать немало интересного. Они свободно болтали по‑японски, думая, что я их не понимаю.

Очень остроумно, подумал Кларк. Стоишь с озадаченным выражением лица, и люди ни о чём не догадываются. И в данном случае с ним и с Дингом дело будет обстоять именно так. Ну что ж, суть операции и заключалась не в сборе разведывательной информации, и они были достаточно подготовлены для решения поставленных перед ними задач, напомнил себе Джон. Во вторник они вылетают в Корею.

* * *

Ещё одним случаем сотрудничества между федеральными агентствами явилось то, что вертолёт UH‑11H «хьюи», принадлежащий национальной гвардии Теннесси, перебросил Ребекку Аптон, трех мужчин и топливные баки в Ок‑Риджскую национальную лабораторию. Баки были упакованы в прозрачный пластик и пристёгнуты к сиденьям, словно тоже были пассажирами.