Занимать позицию дальнего прицела? Долгосрочные планы – это, конечно, хорошо, если только ближайшее будущее представляется благоприятным и все идёт нормально. Обстоятельства позволяли Японии проводить политику долгосрочных планов в течение почти сорока лет, однако сегодня это было неприемлемо. В среду, в тот день, когда закон о реформе торговли оказался одобренным комитетом, индекс курса ценных бумаг Никкей – Доу упал до 12, 841 иены, составив примерно треть ещё относительно недавнего уровня, и паника в стране стала вполне реальной.

* * *

– Распускаются цветы сакуры, и девушки в доме наслаждений накидывают на себя новые шарфы, – произнёс Кларк слова знаменитой хайку. Может быть, по‑японски, подумал он, эти строки и звучат поэтично, но по‑английски они даже не рифмуются. Впрочем, фраза оказала поразительное воздействие на японца, стоявшего перед ним. – Олег Юрьевич просил передать вам лучшие пожелания, – добавил Кларк.

– Прошло так много времени, – с трудом выдавил японец после нескольких секунд хорошо скрытой паники.

– Мы столкнулись с некоторыми трудностями у себя дома, – объяснил Кларк с лёгким акцентом.

Исами Кимура был высокопоставленным чиновником Министерства внешней торговли и промышленности Японии, одного из главных звеньев корпорации, которая ранее носила название «Япония, инкорпорейтед». По долгу службы он часто встречался с иностранцами, особенно иностранными журналистами, и потому согласился встретиться с Иваном Сергеевичем Клерком, недавно приехавшим в Японию из Москвы в сопровождении фотографа, который в данный момент занимался съёмками где‑то в другом месте.

– Похоже, и для вашей страны наступили трудные времена, – добавил Кларк, не зная, как отреагирует Кимура на его слова. Следовало вести себя с японцем потвёрже – нельзя исключать вероятность того, что Кимура откажется от сотрудничества, после того как с ним в течение двух лет никто не поддерживал контактов. Если это произойдёт, ему придётся показать, что КГБ не отпускает попавших в его сети агентов. Впрочем, и ЦРУ придерживается того же.

– Просто кошмар, – отозвался Кимура после непродолжительного размышления и глотка сакэ.

– Если вы считаете, что вам трудно, то представьте, насколько плохо приходится русским. Страна, в которой я вырос, которая воспитала меня, распалась. Сами подумайте, мне теперь приходится зарабатывать на жизнь службой в «Интерфаксе». Я не могу даже постоянно заниматься своей основной работой! – Кларк удручённо покачал головой и осушил чашку.

– Вы отлично говорите по‑английски.

«Русский журналист» вежливо кивнул, понимая, что это замечание служит знаком согласия сидящего напротив мужчины на дальнейшее сотрудничество.

– Спасибо за комплимент. Я несколько лет проработал корреспондентом «Правды» в Нью‑Йорке, освещал в своих статьях деятельность ООН. Разумеется, когда оставалось на это время, – добавил он.

– Вот как? – с интересом заметил Кимура. – А что вы знаете об американском бизнесе и политике?

– Я специализируюсь на коммерческой деятельности. Новые обстоятельства, возникшие в мире, способствуют этому. Моя страна высоко ценит получаемые от вас сведения. В будущем мы сможем щедро вознаграждать вас, мой друг.

Кимура покачал головой.

– Сейчас у меня нет для этого времени. Департамент, где я работаю, находится по очевидным причинам в крайне затруднительном положении.

– Понимаю.