– Да, мне это известно. – Мужчина оглянулся вокруг, явно восхищаясь размерами и расположением дома, который по американским понятиям был весьма обычным. Мануэль и Изабел Ореза купили его пять лет назад, едва успев опередить тут же начавшееся стремительное подорожание недвижимого имущества и строительный бум на Сайпане. – Я готов дорого заплатить за него, – произнёс мужчина.

– Но тогда где я буду жить? – спросил Португалец.

– Больше миллиона американских долларов, – настаивал незнакомец.

Как ни странно, услышав названную сумму, Ореза внезапно почувствовал вспышку гнева. В конце концов, он всё ещё каждый месяц платил по закладной – вернее, платила жена, но это не имело значения. Типичный ежемесячный ритуал в жизни каждого среднего американца – он заполнял чек, клал его в конверт с заранее напечатанным адресом и опускал в почтовый ящик первого числа каждого месяца. Эта процедура служила доказательством того, что у них теперь действительно был первый собственный дом, после того как они больше тридцати лет провели на государственной службе и жили как перекати‑поле. Этот дом принадлежал им.

– Сэр, это мой дом, понимаете? Я в нём живу. Здесь мне нравится.

Несмотря на свою явную напористость, мужчина вёл себя вежливо. Он вручил Португальцу свою визитную карточку.

– Я знаю. Извините за настойчивость. Мне хотелось бы получить от вас ответ после того, как вы всесторонне обдумаете моё предложение. – Он спустился с крыльца и пошёл к соседнему дому.

– Какого черта? – недоуменно прошептал Ореза, закрывая дверь.

– О чём ты разговаривал с ним? – спросил Пит Барроуз.

– Он хочет заплатить миллион баксов за мой дом.

– Действительно, из окон открывается отличный вид, – заметил Барроуз. – За твой дом и на калифорнийском побережье заплатили бы неплохо – но, конечно, не миллион. Ты не поверишь, как дорога недвижимость в Японии.

– Целый миллион? – И это всего лишь первое предложение, напомнил себе Ореза. Незнакомец поставил свою «тойоту‑лэнд‑крузер» в тупике и ходил от одного дома к другому, явно намереваясь купить все, что продаётся.

– Да он перепродаст его за гораздо большую сумму или, если у него деловая хватка, просто будет сдавать внаём.

– Но тогда где нам жить?

– Нигде, – ответил Барроуз. – Готов побиться об заклад, что они предложат тебе при оформлении купчей ещё и бесплатные билеты первого класса обратно в Штаты. Подумай об этом.

* * *

– Интересно, старшина, – заметил Робби Джексон. – Что ещё?

– Эсминцы, которые мы видели раньше, ушли. Все успокаивается – чёрт возьми, жизнь стала прежней, разве что вокруг солдаты.

– Какие‑нибудь неприятности?

– Нет, сэр, все тихо. В гавань заходят те же корабли с провизией, те же танкеры, все то же самое. Число самолётов резко уменьшилось. Солдаты вроде как окопались, хотя и стараются скрыть это, Они показываются гораздо реже. На острове по‑прежнему немало незаселённой местности, покрытой кустарником. Думаю, они скрываются там. Не знаю точно, я ведь не ходил на разведку, понимаете? – услышал Джексон.

– Правильно поступаете, старшина. Ведите себя непринуждённо, словно ничего не случилось. Вы передаёте нам ценные сведения. Сейчас я займусь делами.

– Понял, адмирал.

Джексон записывал в блокнот услышанное им по телефону. Вообще‑то следовало делать записи кому‑то другому, но голос старшины Орезы, доносящийся с другого конца света, стал знакомым, да и к тому же все сказанное им записывалось на магнитную ленту для передачи в разведывательное управление.