* * *

Полиция так и не пришла, что несколько удивило Кларка, может быть, снимки показались им полезными… впрочем, вряд ли. Как бы то ни было, американцы не остались в отеле достаточно долго, чтобы выяснить причину такого безразличия. Они сели в свой арендованный автомобиль и последний раз посмотрели на обуглившееся пятно перед началом посадочной полосы как раз в тот момент, когда первый из трех самолётов раннего радиолокационного обнаружения благополучно – ко всеобщему облегчению – приземлился на авиабазе. А спустя час взлетели уже не три, а только два Е‑767. Это указывало на то, надеялся Кларк, что их кровавая операция принесла свои плоды. Успешные результаты были уже подтверждены средствами космической разведки, и это открыло зелёный свет для начала следующей операции, о которой ни один из сотрудников ЦРУ, находившихся в Японии, не имел представления.

Самое трудное все ещё заключалось в том, чтобы поверить в происходящее. Издающаяся на английском языке газета, которую они купили перед завтраком в вестибюле отеля, напечатала на первой странице новости, почти не отличные от тех, что они узнали в первый день по приезде в Японию. Две статьи касались положения на Марианских островах и ещё две – переговоров в Вашингтоне, однако остальной материал был посвящён экономическим новостям, а в передовой говорилось о необходимости восстановления нормальных отношений с Америкой, даже если придётся пойти на определённые уступки в вопросах торговли. Не исключено, что создавшаяся ситуация казалась слишком невероятной, и мало кто понимал серьёзность положения, хотя в значительной степени это объяснялось строгостями цензуры. Так, нигде все ещё не упоминалось о ядерном оружии, утаённом Японией. Судя по всему, кто‑то вёл очень хитрую или, может быть, очень глупую игру. Не исключено, что налицо элементы и того и другого, в зависимости от оборота событий. Джон и Динг пришли к заключению, что все это по меньшей мере непонятно и бессмысленно и тем более малоутешительно для семей тех, кто уже погибли в этом конфликте как с американской, Так и с японской стороны. Даже в ходе удивительно эмоциональной войны за Фолклендские острова обе стороны выплёскивали массу пламенной риторики, а сейчас создавалось впечатление, будто принято решение следовать мысли Клаузевица[22] с той лишь разницей, что война является продолжением экономики, а не политики, и бизнес, хотя и сопровождается ожесточённой конкуренцией, всё‑таки выглядит намного цивилизованнее, чем действия, ведущиеся на политической арене. Но факт безумия бросался в глаза. Дороги были переполнены людьми, занятыми своими повседневными делами, и, хотя кое‑кто с удивлением поглядывал на обгоревшие остатки самолётов за оградой авиабазы, рядовые японцы перед лицом мира, который переворачивался вверх дном, старались держаться своей ежедневной рутины, переложив непонятные им заботы о судьбе страны на тех, кто, в свою очередь, удивлялись, почему никто не замечает трагического поворота событий.

Вот я, думал Кларк, иностранный разведчик с документами и легендой журналиста из третьей страны, занимаюсь тем, что категорически запрещено Женевским протоколом, касающимся ведения военных действий, что уже само по себе отвергается цивилизованным миром. Меньше двенадцати часов назад он участвовал в убийстве пятидесяти человек, а теперь сидит за рулём арендованного автомобиля и возвращается в столицу враждебного государства, больше всего беспокоясь о том, чтобы ехать по левой стороне дороги, избегая столкновений с остальными машинами, водители которых считали, что, если перед каким‑то автомобилем возникает свободное пространство больше десяти футов, это значит, что его владелец задремал за рулём и в это пространство следует немедленно влезать.