— Значит, ваш кандидат жениться на ней должен?

   — Пообещать жениться.

   — И вы полагаете, этого будет достаточно, чтобы она...

   — Чтобы он... Чтобы Государь узнал о её неверности. А это уже моя забота. И тогда, я полагаю, всё вернётся на круги своя.

   — А как же его свести с ней, чтобы никто, не дай Бог, не заподозрил чего?

   — Я думаю, через её невестку. Она сама весьма скандализована сложившимся положением. Воспользуемся ним. — И человек в сюртуке махнул рукой, подзывая карету.

27 сентября 1867 года. Зимний дворец.

Бал-маскарад был в разгаре. Катя в маске кружилась в танце среди других масок. Когда танец закончился, кавалер подвёл её к креслам.

   — Благодарю нас, сиятельная незнакомка. Могу ли я надеяться и ещё на один танец?

   — Я запишу вас, маска.

Подошла Сильвия, её невестка. Она тоже в маске. Её сопровождали двое гусар в масках. Катин кавалер отошёл.

   — Милая, — сказала Сильвия, — позволь тебе представить этих прелестных незнакомцев. Оба отменно танцуют, оба ужасно остроумны, и, надо полагать, оба молоды и красивы.

   — И оба восхищены, — подхватил первый гусар, обращаясь к Кате, — как вы танцуете.

   — И оба надеются, — сказал второй гусар Кате, — что вы окажете им честь в следующем катильоне.

   — Сразу двум? — засмеялась Катя.

   — Мы бросим жребий, — сказал первый гусар. — И тот, кто вытянет его...

   — Будет смотреть, — подхватил второй гусар, — как мы с вами танцуем.

Катя снова засмеялась.

Заиграла музыка. Второй гусар предложил Кате руку. Она встала.

   — А это ваш выигрыш, — сказал второй гусар Сильвии, кивнув на товарища. — Надеюсь, он тоже окажется счастливым.

Катя танцевала среди масок. Из-за балюстрады за ней наблюдал Александр. Он был тоже в маске, но его невозможно было не узнать — по костюму, росту и бакенбардам. И по тому пространству, которое оставалось свободным вокруг него. Рядом с ним стоял Рылеев, он был без маски.

   — Ты бы, Александр Михайлович, — обратился Александр к Рылееву, — надел маску. А то ты совершенно меня разоблачаешь.

   — Не могу, Ваше величество. В маске кругозор сужен, видно только то, что перед носом. А я на службе.

Мимо них проплыла в танце Катя. Александр проводил её восхищенным взглядом, потом сказал Рылееву:

   — Ну коль ты служишь тут, так скажи, кто вон с той маской танцует? — он показал глазами на Катиного кавалера.

   — Судя по мундиру...

   — Узнай. И вели ему брать уроки танцев. А то он ей все ноги отдавит...

Катя сидела в кресле одна, обмахиваясь веером. Убедившись, что никого вокруг нет, сняла маску, стала и ею обмахиваться — другой рукой. Рядом с ней опустилась в кресло молодая женщина, её маска была поднята на лоб.

   — Вы одна? Можно присесть? — спросила она Катю.

   — Конечно. Жарко, — Катя помахала маской.

   — Неудивительно, вы столько танцуете.

   — Я бы ещё могла, да...

   — Боятся, — то ли утвердительно, то ли вопросительно сказала Катина соседка.