Гесслер сцепил руки на плоском животе.

– Это будет наша операция, эсэсовская, без поддержки посольства. Я собираюсь послать туда вас с несколькими надежными людьми – полудюжиной, если получится. Подумываю включить Каппа, который присутствовал при допросе Дракса.

Гюнтер кивнул:

– Он производит впечатление толкового человека.

– Я изучил карты, и мы сейчас же пошлем разведчиков, чтобы следить за местностью. Этот Роттингдин – всего лишь крошечная деревушка в расщелине между утесами, с крохотной бухтой. Вы спрячетесь там и возьмете Манкастера и его людей, когда те приедут. – Он серьезно посмотрел на Гюнтера. – Но нужно играть осторожно, мы не хотим, чтобы англичане пронюхали об этом. – Его голос зазвучал не так бодро. – Сегодня они должны были начать переправку евреев на остров Уайт, но туман внес свои коррективы. До меня дошли известия, что мероприятие отложено до нового года. Не удивлюсь, если тут замешана политика. Ходят слухи, будто Роммель сообщил Бивербруку, что никакой спешки с транспортировкой нет.

Гюнтер нахмурился:

– Военные никогда прежде не возражали против транспортировки евреев.

– Нет, но им зачастую требовался пинок сверху, от фюрера, да упокоится душа его с миром. Вы же их знаете: вечно ноют, что это не дает им победить русских, оттягивает ресурсы. – Он снова воззрился на Гюнтера. – Со смертью фюрера все переменилось. Если потребуется – избави бог – произвести политическую перестановку в Берлине, войска СС готовы выступить против армии. И если борьба затянется, то, что известно Манкастеру, окажется очень важным, так мне сказали. – Он сосредоточенно посмотрел на Гюнтера. – Гейдрих знал, в чем тут дело, и теперь поделился со мной. Это касается атомного оружия. Бомбы. Самый большой приз из всех, и он вот-вот упадет в руки СС. Вот почему эта операция приобретает еще большее значение. Я уполномочен сообщить вам об этом. – Гесслер улыбнулся. – Видите, как вам доверяют.

«Какая честь – совершить это, – подумал Гюнтер, – ради Германии, ради сына, ради памяти о любимом брате».

– Спасибо, – тихо ответил он.

Гесслер кашлянул:

– Уильям Сайм поедет с вами.

– Разумно ли это, герр штандартенфюрер? – Гюнтер выпрямился в кресле. – Если Манкастер что-то скажет, если Сайм хотя бы пронюхает, что ему известно…

– Нам необходим англичанин. Местным полицейским нужно сказать, что тут проводится операция, пусть не суют свой нос. Присутствие человека из особой службы успокоит их. К тому же Сайм в курсе всего насчет Манкастера и его группы. А если он выяснит то, чего не должен знать… Мы уже обсуждали, как решить эту проблему.

Гюнтер ощутил неожиданный укол сожаления. Гесслер заметил это и наклонил голову:

– Мне казалось, что он вам не нравится.

– Верно. Но он оказал нам большую помощь. – Гюнтер тяжело вздохнул. – Однако, если понадобятся крайние меры, это не составит проблемы.

– Держите Сайма на коротком поводке во время завтрашней операции и после нее. Хочу, чтобы вы привезли его обратно сюда, в посольство. Вместе с Манкастером и его дружками. – Он посмотрел в глаза Гюнтеру. – Вас не затруднит?

Неужели они все-таки намерены убить Сайма? Решение уже принято? Выглядит жестоко, но война есть война.

– Нет, герр штандартенфюрер, – ответил он.

– Когда доставите Манкастера, я хочу, чтобы вы раскололи его первым, Гот. Подумайте о наилучших методах допроса, прежде чем мы отошлем его в Берлин. Помните, он не… нормальный.

– Да, герр штандартенфюрер.