У больших домов вокруг пастбища уже стояло несколько автомобилей, и Наталия аккуратно припарковалась между двумя машинами. Беглецы вышли на морозный воздух. Здесь имелось несколько уличных фонарей, но людей не было видно, окна во всех домах, плотно занавешенные, не горели.

Наталья приказала всем соблюдать тишину и следовать за ней, ступая как можно тише. Шагая рядом с Дэвидом, Фрэнк чувствовал, как сердце начинает колотиться. Сара и Бен шли следом, Наталия – впереди. Они свернули в узкую улочку с магазинами по обе стороны, некоторые витрины были украшены к Рождеству. В конце улицы поблескивало море, залитое лунным светом.

Фрэнку вспомнился разговор с Наталией в ее комнате, о котором он попросил днем. Запинаясь, он умолял ее дать Дэвиду шанс сохранить свой брак. Он думал, что может натолкнуться на грубость или презрение, однако Наталия лишь промолвила, мягко, но решительно:

– Вам не понять.

– Наверное, так, – ответил он. – Но я вижу, что Сара его любит, хотя и сердится сейчас. И он испытывает к ней чувства, я уверен.

Наталия закурила сигарету и склонила голову:

– А если его чувства ко мне сильнее, чем к ней?

– Если он попросту бросит ее в Америке, представьте, как он будет угнетен, ощущая себя виноватым. Дэвид не может отречься от человека. Вспомните, он не отрекся от меня, когда вы попросили его вытащить меня из клиники.

Наталия грустно улыбнулась:

– Вы очень похожи на моего брата. Ваша проблема не в том, что вы чего-то не понимаете, а в том, что видите слишком много. Но вы должны позволить нам с Дэвидом самим решить, что делать.

– Знаю, – спокойно проговорил он. Наталия смотрела в окно, скрестив на груди руки и задумавшись, потом повернула голову к нему:

– Не говорите ничего остальным, пожалуйста. Нам всем нужно сосредоточиться на побеге.

– Не буду, – пообещал Фрэнк и тяжело вздохнул. – Но есть еще кое-что, о чем я хотел попросить. Насчет этой ночи.

Наталия свернула в улочку с маленькими коттеджами, облицованными темным кремнем, и подошла ко второму. Как и прочие дома, мимо которых лежал их путь, он был погружен во мрак. Но стоило ей подойти к двери, как та приотворилась, – кто-то следил. Наталия назвала пароль группы: «Ацтек».

Дверь открылась шире, Наталия вошла, за ней – остальные. На миг они очутились в кромешной тьме. Затем зажегся свет, и они увидели, что оказались в маленькой комнате со старенькой мебелью и с фотографиями на каминной полке. Посередине стоял крепкий мужчина лет за сорок в толстом синем свитере. Лицо его было морщинистым и обветренным, на щеках виднелась щетина, но направленный на них взгляд темных глаз был внимательным и цепким.

– Сложности были? – спросил он тихо. В голосе его угадывался сильный сельский говор.

– Никаких, – сказала Наталия.

– Кого-нибудь встретили?

– Никого.

– Пройдемте в задние комнаты.

Они пошли за хозяином в неприбранную кухню, где стоял резкий запах рыбы. Мужчина отдернул пару грязных занавесок и указал на дощатый стол, у которого стояли твердые стулья и пара табуреток.

– Садитесь. – Он тоже сел за стол, сцепив заскорузлые ладони. – Отлично. Назовите свои имена.

Они представились.

– Меня зовут Эдди. Я – рыбак, – сказал он. – Я отвезу вас к субмарине. У меня есть большая старая весельная лодка, я оставил ее на пляже. Кому-нибудь из вас придется помочь мне грести, идти нам примерно с милю.