– Браслет, записывай, – велел юноша, и оранжевая вспышка подтвердила, что приказ принят.

Если Танатос и улыбнулся отказу эйона признать присутствие Джона Д'Арси Доннерджека в каком бы то ни было виде, никто этого не заметил.

– Уоррен Банза и в самом деле собирался продемонстрировать нечто более изысканное, чем полное исчезновение с лица Веритэ. Он планировал устроить красочное шоу и показать то, что многие люди даже сейчас с насмешкой объявят невозможным. Он намеревался пересечь границу между Вирту и Веритэ, не прибегая к помощи ваших отвратительных кушеток – и в своем собственном теле.

Джей от изумления раскрыл рот. Его переполняли самые противоречивые чувства – от удивления до, как это ни странно, ревности. Он так долго считал свою способность уникальной... Узнав о том, что кто‑то давным‑давно попытался сделать то же самое, Джей Доннерджек почувствовал себя униженным.

– У Банзы получилось?

– И да, и нет, – загадочно ответил Танатос. – Прибор сработал успешно и перенес Банзу через интерфейс, но переход беднягу убил. Когда он умер внутри Вирту и стал существом Вирту, возникло несколько побочных эффектов. Один из них – о котором ты, вне всякого сомнения, уже догадался – заключается в том, что Банза попал в мое царство. Попасть‑то он попал, однако лишь до определенной степени.

Уоррен Банза не понимал – многие не хотят смириться с этим и сейчас, – что космология Вирту сложна и понять ее в состоянии лишь обитатели Меру – и я сам, естественно. – Танатос рассмеялся; его смех походил на стук костей друг о друга. – Самые древние Хранители страдают чрезмерным высокомерием, считая, будто Вирту является первой вселенной, а Веритэ – второстепенной. Кое‑кто из них и вовсе называет Веритэ пригородом Вирту. Учение церкви Элиш основано как раз на такой теории.

Однако Уоррен Банза не знал, да и не мог знать, что роль, которую он сыграл в развязывании Войны Начала Начал, сделала его в Вирту мифологическим существом.

– Вы хотите сказать, что он бог?

– Бог? Нет, не совсем. Скорее, Банза принадлежит к компании тех, кто, с одной стороны, не совсем смертен, а с другой – является фигурой неопределенной – таких немало в мифологии коренных жителей Северной Америки.

– Ловкач? – вдруг спросил Транто.

– Что‑то вроде, но еще и божественный герой. Достаточно сказать, что когда Уоррен Банза погиб во время перехода, кое‑что из его сути проникло в наши мифы. Он умер, но был канонизирован и превратился в Волынщика, Мастера и Того Кто Ждет. Тут мы его и оставим, потому что он перестает меня занимать.

Джей взял себя в руки и не задал вопроса, который чуть не сорвался с его языка, – наверняка за ответом Танатоса последуют новые сухие комментарии о том, что он недостаточно хорошо образован.

– Меня интересуют события, происшедшие незадолго до твоего зачатия. Я наводил порядок в своем царстве, когда Алиот сообщил, что в Непостижимых Полях появились незваные гости. Да будет тебе известно, что до того момента, как Джон Д'Арси Доннерджек проложил в мои владения туристический маршрут, посетители прибывали сюда только одним путем.

Танатос замолчал, а Дьюби, наклонившись к Джею, прошептала:

– Он шутит.

Джей улыбнулся, попытался рассмеяться. Танатос громко расхохотался – словно вдруг зазвонили разбитые колокола.

– Твой отец тоже никак не мог поверить в то, что я умею шутить, Джей. Странно.

– Нисколько, – ответил юноша. – Мы не считаем смерть поводом для веселья, в особенности если учесть, что она забирает любимых нами людей.