– Итак, Джей Доннерджек, ты готов послушать сказку?

– Как пожелаете, сэр.

– Хорошо. Я так желаю.

Танатос не пошевелился, но у Джея возникло ощущение, будто он вздохнул – или, может быть, по дворцу пронесся порыв ветра?

– Задолго до твоего рождения, даже прежде, чем твой отец пришел в Вирту, чтобы заняться здесь своими исследованиями, и остался, потому что полюбил женщину, впоследствии ставшую твоей матерью, человек по имени Уоррен Банза обещал исполнить небывалый волшебный трюк.

Так вот, Уоррен Банза... Подожди‑ка, а что ты про него знаешь, Джей Доннерджек? Продемонстрируй мне, какое образование ты получил в доме своего отца.

Джею очень не понравилась насмешка, прозвучавшая в голосе Танатоса и адресованная Дэку и его отцу, однако он послушно и совершенно спокойно принялся отвечать на вопрос:

– Уоррен Банза являлся специалистом по компьютерам, как и мой отец, но программирование не было его сильной стороной. Во многих отношениях Банза находился где‑то посередине между моим отцом, больше всего интересовавшимся тем, как все устроено, и Рисом Джорданом, бесконечно задававшим вопросы касательно структуры человеческого сознания и восприятия. Существует единодушное мнение, будто бы Уоррен Банза, сам того не желая, стал причиной разрушения системы, которое и привело к созданию Вирту.

– Последнее предположение истинно, – перебил Танатос, – до определенной степени, хотя слово «создание» великолепно характеризует высокомерие людей. «Доступ» – вот более подходящий термин. Впрочем, продолжай, Джей.

– Рис мне говорил, что у Банзы было хобби – магия, точнее, сценическая магия. Ну, разные там трюки с зеркалами, ловкость рук, исчезновения и тому подобные штучки. Он пользовался не такой популярностью, как Гарри Гудини в свое время, но, по мнению Риса, вовсе не из‑за отсутствия таланта. Просто люди так устали от трюков с виртуальной реальностью (даже в сравнительно примитивные времена, до возникновения Вирту), что потеряли вкус и лишились способности верить в чудеса.

Танатос рассмеялся, и этот звук напомнил Джею звон бьющегося стекла.

– Запомни свои последние слова – о вере, Джей. Они имеют отношение к теме нашего дальнейшего разговора. Так, что еще тебе известно про Банзу?

– Как вы уже сказали, сэр, он объявил, что намерен продемонстрировать грандиозный магический трюк, обернулся веревками и цепями, словно собирался совершить чрезвычайно сложный побег, и спрыгнул с самолета в Веритэ. До земли он так и не добрался. Банза бесследно исчез. Поиски тела ничего не дали, была обещана награда тому, кто сможет хоть что‑нибудь о нем сообщить... Ничего. В Веритэ до сих пор ведутся споры – явилось ли исчезновение Банзы тем самым грандиозным трюком, или в его планы входило сотворить что‑то другое. Насколько мне известно, ответа не знает никто.

Джей поднял бокал с пальмовым вином и сделал небольшой глоток, чтобы показать, что рассказ закончен. Однако в словах Танатоса он не услышал одобрения; скорее, наоборот, прочитал порицание.

– Если бы твой отец позволил тебе получить образование здесь, как входило в мои намерения, ты знал бы, куда подевался Уоррен Банза. То, что ты должен для меня сделать, связано с ним самым тесным образом. Тебе известно что‑нибудь про Великий Поток или богов на Меру?

– Алиот время от времени рассказывает мне сказки. Но не более того.

– По крайней мере честно. Очень хорошо. Я продолжу. Прикажи устройству, которое у тебя на запястье, чтобы оно записывало рассказ, мне совсем не хочется повторять его несколько раз.

Джей удивленно приподнял брови – он и представить себе не мог, что Танатос знает о способностях тайного эйона. Впрочем, Джей тут же сделал себе мысленный выговор. Мизар находился рядом с ним в тот день, когда браслет «проснулся», Дьюби тоже видела его в действии.