Оглядываясь назад, Лесли видела светящиеся парные огоньки глаз. Ала – та вообще втиснулась рядом с ней в кресло, положила лапы и голову на колени. Под рукой была теплая мохнатая шерсть, от этого на душе становилось легче.

– У них все было готово еще месяца полтора назад, – продолжал рассказывать Джедай. – Но сержант тянул время – в основном из за тебя.

– Из за меня?!

– Да, он боялся, что ты, при твоем характере, полезешь кого нибудь спасать и пострадаешь от огня. Поэтому предпочел бы, чтобы тебя к моменту взрыва вообще не было в Логове. Он ведь догадывался, что ты собираешься бежать, и все ждал, когда же ты ему откроешься. Но ты молчала.

Лесли, закрыв глаза, покивала. Да, все эти месяцы они с сержантом мучали друг друга недоверием, и наверняка он так же обижался на нее, как и она на него. А теперь она даже не сможет попросить у него прощения…

– Сегодня утром, едва ты ушла, – продолжал Джедай, – сержант вызвал майора – у них был на такой случай сигнал, открытое окно в боковой стенке – и сказал ему: «Все, вечером действуем!» Объяснил, что и как, со мной познакомил. Майор возражать не стал, они ведь по любому планировали устроить взрыв именно в субботу, когда весь народ на площади соберется.

– Зачем?

– Оттуда людей в безопасное место легче вывести, чем когда они по всему Логову раскиданы. Взрывы тоже были спланированы так, чтобы первым рванул западный, самый дальний от жилого поселка резервуар – и только потом, один за другим, остальные.

– А не может быть, – шепотом спросила она, – что сержант все таки уцелел? Ведь когда вокруг все рваться начало, Джерико наверняка не до того стало, чтобы его с крыши выкуривать!

Джедай вздохнул и покачал головой.

– Лесли, он с самого начала понимал, что ему этих взрывов не пережить. Даже если бы он просто в ангаре сидел, то, когда началась паника и народ побежал кто куда, у него, с его костылями, шансов выбраться практически не было. Майор в одиночку его бы вытащить не смог, да и… у него была другая задача – людей, сколько сможет, на восток увести, в холмы – там безопаснее.

Почувствовав, что по щеке прочертила мокрую дорожку слезинка, Лесли яростно стерла ее кулаком.

– Не плачь, пожалуйста, – Джедай потянулся к ней и шершавым пальцем тоже вытер ей щеку. – Не надо… Когда ты за вещами побежала, а мы с сержантом пошли пулемет устанавливать, он мне сказал одну вещь…

– Какую еще вещь? – угрюмо спросила Лесли, пряча слезы в голосе – нечего ее утешать, сама справится!

– Что он рад, что судьба дала ему возможность умереть не как крыса в норе, а как солдат, с оружием в руках.

Через Пекос они перебрались на рассвете.

Лесли сомневалась, сможет ли такая тяжеленная махина, как БТР, да еще с людьми внутри, переплыть реку, но Джедай уверенно сказал:

– Без проблем!

Так оно и вышло. Правда, когда они были на середине реки, откуда из под пола стала просачиваться вода, но к тому времени, как ее набралось на полдюйма, они уже выехали на противоположный берег.

Высунувшись в верхний люк, Лесли оглянулась – позади был еще виден разрушенный мост; посмотрела на восток – там вставало красноватое солнце, день обещал быть ветреным – и вдруг чуть не задохнулась от простой и пронзительной мысли: «Свободна! Я свободна!»

– Чего ты улыбаешься? – поинтересовался Джедай, когда она вернулась в кабину и села рядом.

– Так…

Он обернулся к ней, провел пальцами по шее и вытащил цепочку со звездой.