Но стоило ей, устав, вытянуться на песке, и холод навалился с такой силой, что зубы начали выбивать частую дробь.

Захватившие ее парни давно спали, укутавшись в одеяла. Часового не оставили, но перед тем, как лечь спать, привязали к связанным позади рукам Лесли тяжелую автомобильную покрышку и надели ее на торчавший из земли валун. Теперь она не могла ни перекатиться, ни отползти, ни даже перевернуться на другой бок.

Пока они сидели у костра, ужинали и болтали, она узнала, что светловолосого парня с грубым голосом зовут Логан. Судя по всему, он был здесь главным, возражать ему смел только Юло – тот самый скуластый брюнет, который спрашивал, жива ли она. Когда Логан предложил «отыметь суку, чтоб знала», именно Юло вновь напомнил о таинственном Хефе, и идея увяла на корню.

Еще они говорили о мотоциклах, о том, что надеются добраться до некоего «Логова» к послезавтрашнему вечеру, о мясе – жесткое, сволочь, даже после варки еле прожуешь – и обсуждали какую то Эмму, которая пусть и сука, но буфера хоть куда.

И у всех у них: и у Юло, и у Логана, и у водителя – Карела, и у низкорослого смуглого Боунза на ремнях были массивные бронзовые пряжки с распростертыми крыльями…

Выходит, ее догадка оказалась правильной: вот он, тот самый «автомобиль поддержки» – вырисовывается на фоне неба. И везут эти парни ее сейчас на юг, туда, где базируется их банда. Но зачем? Если у них, как на Кейп Розе, не хватает женщин, то, наверное, они обращались бы с ней получше. Нет, тут что то другое… И почему ее арбалет вызвал у Логана такой приступ ненависти?

В любом случае, что бы эти люди ни замыслили с ней сделать, Лесли понимала, что воспрепятствовать этому она не в силах. По крайней мере сейчас – ерзая по земле в попытке ослабить веревку, она обнаружила, что маленький нож, хранившийся в потайных ножнах за поясом, по прежнему на своем месте. И если у нее появится хоть малейший шанс дотянуться до него, положение может измениться.

Значит, пока что нужно выглядеть как можно более беспомощной, чтобы ни у кого не возникло искушения обыскать ее еще раз. И ждать, и молиться, чтобы судьба дала ей этот шанс.

Перед рассветом, несмотря на стучащие от холода зубы, Лесли удалось заснуть. Очнулась она от пинка в живот.

– Эй, ты! – стоя над ней, Логан уже заносил ногу для второго удара, но увидев, что она открыла глаза, остановился. – Вставай.

Забыв про привязанную к рукам покрышку, Лесли попыталась встать на колени, но лишь беспомощно затрепыхалась на песке. Логан радостно заржал.

– Мне… мне в уборную надо, – просительно сказала она.

Пусть на минуту, всего только на минуту, развяжет ей руки!

– Обойдешься, – снова походя пнув ее в бок, он отошел к костру.

Ни еды, ни воды ей не дали; когда пришло время ехать, подхватили с двух сторон за плечи и, как мешок, швырнули в затянутый брезентом кузов. Лесли еле успела извернуться, чтобы не разбить лицо; следом полетела покрышка.

Она успела увидеть стоявшие вдоль бортов мотоциклы – потом брезент опустился, и в кузове стало темно, как в преисподней.

Они ехали весь день, сделав лишь несколько коротких остановок. Днем, после очередного толчка машины, Лесли не выдержала и обмочилась – теперь к пропитавшему здесь все запаху бензина прибавился и «аромат» мочи, дышать в кузове стало вообще невозможно.

Лежа на боку, она, как могла, шевелила ступнями и пальцами, дергала плечами и сгибала ноги в коленях – если у нее появится шанс сбежать, нельзя, чтобы в этот момент ее подвело собственное тело! Устав, отдыхала, пару раз даже забылась неглубоким сном, но, придя в себя, переворачивалась на другой бок и снова начинала «гимнастику».

Черт возьми, как же ее угораздило так влипнуть?!

Теперь, задним числом, Лесли понимала, что парни, скорее всего, заметили ее еще на опушке и, забежав вперед, устроили засаду, а шуршащие листья помешали ей распознать их шаги.