Аарон опять покачал головой, карие глаза буравили меня, руки сложены.

   - Ты мне нравишься такой, какая есть, Сталкерша.

   Когда оглядываешься назад, странно вспоминать те мгновения, которые, как выясняется позже, важны. Предложения, прикосновения, действия, которые кажутся такими невинными и обыденными в данную секунду, потому принимаешь их как должное. Слова, которые превращают воду в вино в течение нашей жизни. Но я никогда не забуду, как его слова заставили меня чувствовать себя. Как он заставил меня чувствовать себя потом.

   Тогда я не имела ни малейшего представления об этом.

   - Я так счастлив, что ты приехала, ты же это знаешь, да? - спросил он.

   Я снова кивнула, торопливо. Эмоции, слова, жесты и Аарон... Всего этого было так много, что я просто-напросто забывала нужные слова, и мне приходилось усилием воли собираться и выдавать хоть что-то осмысленное.

   - Знаю. Я тоже очень рада, что прилетела, - произнесла я почти шепотом, и определенно в очередной раз краснея. - Спасибо, что пригласил, заплатил за билет и приехал за мной. Как только у меня появится постоянная работа...

   Что-то пнуло меня. Не сложно было догадаться, что это Аарон.

   - Я не парюсь из-за денег, Рубс. Ты мне ничего не должна. Я хотел, чтобы ты прилетела, помнишь? - напомнил он теплым голосом, когда официантка принесла две тарелки с едой и пододвинула их каждому из нас, и задержалась на секунду дольше, чем следовало бы, прежде чем отойти, потому что увидела кое-что. А увидела она, как мы пристально смотрели друг на друга.

   За едой мы почти не разговаривали: оба очень проголодались и устали. Мы довольно быстро расправились с нашими блюдами: Аарон съел все подчистую, а у меня на тарелке осталась разве что пережаренная единственная соломка картофелины. Когда официантка принесла чек, мы переглянулись. Я достала из кармана деньги, Аарон кошелек. Мы молча выложили ровно столько денег, сколько стоил заказ каждого.

   Я держала рот на замке, когда он достал еще денег, чтобы оставить чаевые.

   Я старалась заставить себя не нервничать и чувствовать себя неловко, но наш треп особо не помогал. Мы вернулись к его белому грузовику и уселись в него. Аарон то и дело поглядывал на меня. Когда он завел машину и тронулся с места, улыбка по-прежнему играла на моих губах.

   Я поговорю с ним, пообещала я себе, пока пристегивала ремень безопасности.

   Все будет ровно так же, как когда мы переписывались, поклялась я Вселенной.

   Теперь я в норме. Мы собирались хорошо провести время, узнать друг друга получше, и это наше «собирались» должно было начаться прямо сейчас... как только он вывернет на дорогу.

   Я повторяла себе это снова и снова, когда он уже вывел машину на автостраду в направлении пляжного домика.

   Я четко и ясно проговорила про себя эту мантру, по-настоящему веря в нее, чувствуя себя настроенной чертовски решительно... и все равно отключилась, как только мы выехали на автостраду. И следующее, что я помню, как по телу прошла дрожь, моя голова опустилась так низко, что я испугалась и резко дернулась, ударившись о подголовник сидения.

   И вот тогда я услышала странный звук, издаваемый Аароном. Он давился... смехом.

   Я искоса наблюдала за ним, одновременно с этим поднесла руку тыльной стороной ладони, чтобы вытереть рот, на случай, если, не заметив того, начала пускать слюни, потому что это было уже не в первой. Я день через день засыпала за рабочим столом. Для меня это было нормальным. Мои милые родственнички уже раз пятьдесят меня сфотали на свои телефоны, пока я ничего не ведая в неудобнейшей позе отдавалась Морфею. Одна фотка даже побила все рекорды, прослужив заставкой на телефоне Жасмин целых полгода, пока Тали на Рождество художественно не разрисовала лицо Себастьяна, изобразив на нем пенис.