- Да, сообщила. Сестра угрожала, что возьмет мою одежду, а я ответила, что если она возьмет ту, что я отложила для поездки к отцу, то я добавлю средство для удаления волос ей в шампунь.

   Он приподнял одну из светлых бровей, на розовых губах играла улыбка.

   - Она опять катается?

   - Пока ходит ранними утрами, но тренируется одна. С тренером она последний раз тренировалась перед последними соревнованиями. Но с каждым разом она катается все больше и больше. Мама разговаривала об этом с тренером по громкой связи на днях, вот я и услышала. Они следили за ней через камеры слежения, но ни у кого не хватило духу поговорить с ней напрямую.

   - Она по-прежнему злится на тебя?

   - Злилась.

   Он кивнул, все еще подпирая подбородок рукой, а в другой держа пиво. Его карие глаза продолжали буравить меня. О чем он вообще думал?

   Я же боролась с желанием ерзать и кашлять, стараясь выглядеть непринужденно и спокойной, то есть совсем не так, как я чувствовала себя на самом деле.

   - Итак... значит, ты оставил своих друзей в пляжном домике?

   Краем глаза я видела, как Аарон ласкал пивную бутылку кончиками пальцев.

   - Ага, но, зная их, они, наверное, спят, хотя всю ночь за рулем был я.

   - Не доверил им свой тарантай?

   Блондин ухмыльнулся.

   - Нет. - Он помолчал и сделал еще глоток пива, а потом со стуком поставил на деревянную столешницу, при этом не отводя от меня глаз, от чего я еще сильнее смутилась. - Не хотелось ошеломлять тебя кучей людей, которых ты знать не знаешь, - объяснил он. На горлышке от бутылки от его пальцев остались следы. - Я хотел сначала пообщаться с тобой. Только мы вдвоем.

   И единственное, что смогло выдать мое подсознание, оказалось:

   - О.

   О.

   Когда на самом деле это было больше похоже на то, что ты пытаешься убить меня? И он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я офигею... Но я не собиралась париться по этому поводу. Не могла. Я не собиралась изводиться себя из-за его желания сначала потусить со мной.

   Должно быть тон моего голоса, да и ответ типа на отвали, выбил таки его из колеи, потому что на долю секунды в его глазах мелькнула боль. Но еще до того, как он моргнул это видение исчезло. Он натянуто улыбнулся.

   - Если тебе неуютно, то по дороге нам точно попадется пара мотелей...

   Он подумал...

   - Нет, нет, - пробормотала я. - Все не так. Ты же... ты... - Ну почему я не могу сказать прямо? - Я все еще немного нервничаю. Ты просто... - Такой сюрреалистичный. Слишком совершенный. Гораздо совершеннее, чем я могла себе вообразить.

   Но ничего из этого я не произнесла вслух.

   - Что? - настороженно спросил он, будто знать не знал, что его лицо, сошедшее с рекламного щита, могло кого угодно довести до икоты своим совершенством.

   Я что хочу сказать: если уж я взрастила в сердце влюбленность в него только благодаря нашей переписке, чего уж говорить как мне приходилось, когда я видела его воочию, когда он выглядел вот так. Но не могла же я ему сказать об этом. Я знала почему я здесь. Потому что он тоже ко мне привязался, потому что я ему нравилась.

   Как друг.

   Как младшая сестра, сказал он мне недавно, когда был пьян.

   Вот и все... Даже, если футболка открыто демонстрировала рельеф грудных мышц, которые доказывали, что он регулярно тренировался, пока был в пустыне, а еще эти бицепсы... Я могла на это смотреть, но не могла касаться, только в дружеской манере.

   Френдзона: Жизнь Руби Сантос

   Я откашлялась и снова посмотрела на его уложенные волосы, что-то в них меня беспокоило.