Блин.

   - Эээ... Я тот еще танцор...

   - Мы справимся, - сказал он, уже поднимая меня на ноги, его взгляд был таким напряженным, что я почти начала волноваться.

   Я кивнула и последовала за ним, пока он маневрировал между столиками, направляясь к крошечному участку в глубине зала, где танцпол был пуст, если не считать одинокой пожилой покачивающейся пары. Это была не совсем та атмосфера, в которой я обычно танцевала. В тех редких случаях, когда это случалось, обычно это происходило в переполненном зале на чьей-нибудь свадьбе или вечеринке, когда все были слишком пьяны, чтобы обращать внимание на происходящее.

   На танцполе было сильно немноголюдно.

   Но что удивительно, в тот момент, когда Аарон остановился почти на середине очень маленького пространства под танцы и протянул ко мне обе руки, обхватив меня за талию, я перестала думать. Перестала волноваться. Кто угодно мог сидеть там, наблюдая за мной и осуждая, и это не имело бы ни малейшего значения. Мой желудок все еще не мог успокоиться из-за его реакции на все, что было сказано и сделано за последние двадцать четыре часа, и я в равной степени нервничала и боялась находиться так близко к нему.

   Но в основном нервничала, даже когда мои руки поднялись и легли ему на плечи. По какой-то причине, это казалось таким личным.

   И Аарон, должно быть, это заметил, потому что он подошел ко мне ближе, так близко, что наши тела почти касались друг друга. Я танцевала с достаточным количеством мужчин в прошлом, друзьями братьев и дальними родственниками, чтобы понимать: что-то не так.

   Я задержала дыхание.

   - Что ты делаешь?

   На одно короткое мгновение Аарон посмотрел мне прямо в глаза, а затем еще ближе прижал меня к себе, так близко, что я почувствовала его челюсть у своего виска.

   Я не собиралась подвергать его чрезмерному анализу, не желая встречаться с ним взглядом и воображать, будто это больше, чем дружба.

   Не собиралась.

   Но делала.

   Потому что, черт возьми, что происходит?

   - О чем думаешь? - пыталась я спросить, не шипя, но не получилось.

   Что-то колкое коснулось моего виска. Вздох - и его грудь прижалась к моей. Его голос прозвучал ниже и тягуче, чем обычно:

   - Ты правда хочешь это знать?

   Хочу ли я?

   - Нет, если это что-то плохое, - ответила я настолько громко, чтобы меня было слышно на фоне музыки, голосов людей и звона тарелок со столовым серебром.

   Он издал звук похожий на смешок на грани истерики.

   - Руби, девочка моя...

   Я само собой была жалкой, но только крепче прижалась к нему, уткнувшись лбом ему в плечо. Ведь я знала, что не имела на это права, потому что существовало сотня причин. И все же тем сильнее проявлялись мои собственнические чувства, тем сильнее мне хотелось прижаться к нему.

   - Почему мы так близко друг к другу?

   - Потому что. - Одна из рук на моей талии напряглась. - Я хочу этого.

   Я замялась.

   - Почему?

   - Руби, - только и вымолвил он.

   Может ему меня жаль? Он считает меня идиоткой? Он это делает, потому что...

   Навернулись слезы. Какая же я жалкая, их так просто вызвать. И все же я произнесла:

   - Не хочу, чтобы ты считал меня дурой. - Я всхлипнула и почувствовала, как слезы липнут к моим ресницам. - За эти годы я уже достаточно себя измучила. Сама знаю какой дурой я была. Я не собиралась никому про это рассказывать, потому что до сих пор не встречала никого, кому бы хотелось рассказать. До тебя.