— В общем, я бы не хотела допустить, чтобы он снова оказался среди своих. В безопасности. Особенно после того, как тот парень, Саша, водитель умер у меня на руках.

Ещё одна пауза.

— Когда ты поняла, что сделаешь это? — спросил я.

— В последний момент, — ответила она. — Это правда. Сначала я хотела просто поговорить. Увидеть в его глазах подобие раскаяния… что-то человеческое, понимаешь?

Она посмотрела на меня. Я кивнул в ответ.

— Но тот сразу начал меня прощупывать. Профессионально. Прошёлся по ключевым болевым точкам, которые должны были бы быть у врача, работающего в глубинке… и в какой-то момент я начала ему подыгрывать. Он рассказывал, что большая часть США уцелела, что система ПРО отработала на отлично, и что скоро оккупационный корпус доберётся и до наших мест. Потом добавил пару картинок из замечательной американской жизни. И уже после предложил сотрудничество за вознаграждение.

— Что он предложил? — спросил я. — Выезд за океан?

— Это если я захочу. А если нет — работу в оккупационной администрации. «У тебя будет возможность наладить жизнь по-своему», — говорил он…

— А ты?

— Дим, меня такая злость взяла… никогда в жизни ничего подобного не испытывала. В тогда-то я и придумала этот план: чтобы тело не прятать, не объясняться… и я начала играть. Сказала, что наши люди заметили высадку их группы за дальним лесом на севере. И что это, наверно, его ищут. Он сразу оживился такой, решил, что дело в шляпе. Ну, я его чуть притормозила: рассказала про погодные условия, про хищников, про то, что до своих добраться ему очень сложно будет. И после этого пообещала помощь — вещами, продуктами, медикаментами. Ещё сказала, что у меня есть доступ к нашей военной фармакологии, которая позволяет без критического вреда для здоровья выживать длительное время, сохраняя силы в условиях низких температур…

— И он поверил? — я с сомнением поднял бровь. — Сразу?

— Ты же сам видел, — Ольга пожала плечами. — Он охотно верил в тот бред, который они сами пытались распространять среди нас до войны. Я слово в слово повторяла их тезисы, и он буквально на глазах расцветал… поверил, ещё как поверил. В собственное величие и непогрешимость вообще легко верить.

— Ясно… что именно ты ему ввела? Как быстро подействует? Какой будет смерть?

— До тридцати часов ему гулять… — вздохнув, ответила Ольга. — Из них шесть уже прошли. Потом откажет печень. Одномоментно. К сожалению, слишком сильно страдать он не будет — так, поболит малость. Возможно, кровь ртом пойдёт. Просто ничего более подходящего у меня под рукой не было. Но лучше так, чем допускать мысль, что он умрёт от старости… Дим, знаю, что, наверно, всё кончено — но знаешь… вот выговорилась я и поняла, что ни о чём не жалею… знаю, я чудовище… но…

Она всхлипнула. Я встал со своего кресла и подошёл к ней. Опустился на корточки, после чего обнял и прижал к себе.

— Вот глупая… — тихо сказал я.