Изменить размер шрифта - +

— Надо, — просто ответила герцогиня. — Считай, что это пророчество. А теперь сиди смирно. И только попробуй полезть внутрь — мало не покажется.

С этими словами она пристроила саламандру себе на голову. А мальчика подхватила на руки.

— Уронишь, — сказала саламандра с сомнением. Она знала, что ее прежнее тело было не самым маленьким и хрупким, особенно для ребенка такого возраста.

— Помолчи, — ответила женщина. — И так тяжело.

Как оказалось, женщину звали герцогиня Хендриксон, и она была среди людей очень важной особой — наверное, примерно так же, как могла бы быть важной очень высокая сосна или очень старый дуб. Но ящерка не была уверена: она еще мало разбиралась в людях.

Герцогиня путешествовала «инкогнито», и что это такое, саламандра не очень поняла. Поняла, что та забралась очень далеко от своей земли, и что за это ей грозили какие-то опасности.

С герцогиней было множество людей, и множество других существ — например, лошади, собаки и соколы. Не говоря уже о насекомых, которые путешествовали на людях, собаках, лошадях и соколах в равной мере. Все они добрались сюда по одной только причине: чтобы исполнить какое-то там пророчество. Все они занимались, в основном, тем, что охраняли герцогиню, и были просто вне себя из-за того, что она отправилась в лес одна-одинешенька. Но поделать ничего все равно не смогли — а что поделаешь с женщиной, которая может время от времени становиться подобной морю?… Так даже боги не умеют.

— Какое еще пророчество? — недовольно спросила ящерка у герцогини, когда та располагалась на ночь в роскошном походном шатре.

— Мое пророчество, — ответила герцогиня спокойно, отшнуровывая рукава котты. К помощи слуг она не прибегала, и тогда это не показалось саламандре удивительным, хотя позже она выяснила, что люди обожают окружать ритуалами самые простые вещи… да вот хоть взять откладывание яиц.

— Ты разве Царь Единорогов, чтобы делать пророчества? — рассмеялась саламандра. — Или может быть, ты один из древних богов?

— Ни то ни другое, — ответила герцогиня безмятежно. — Но ты ведь уже видела мою силу, — и она подмигнула, ящерке, стягивая котту через голову. — Все дело в этом мальчике. Так вышло, что у нас с мужем на него большие планы. А ты нам поможешь.

— С чего это?! — будь саламандра кошкой, она бы ощетинилась.

Женщина задумчиво продолжала, будто бы не слушая ее:

— В старых легендах говорилось, что только девственница может поймать единорога и повести его за собой на поводе из собственного волоса. Чушь собачья. Еще там говорилось, что огонь, добытый в новолуние, отгоняет нечисть. Тоже чушь. И говорилось, что если человек поймает какую-нибудь нечисть — оборотня, например, — и даст ему имя, то этот оборотень переходит в подчинение человеку.

— Чушь! — саламандра так и взвилась.

— Чушь, — согласилась герцогиня. — Разумеется, чушь… — она накинула поверх камизы другую котту, не мужскую, охотничью, а женскую и такую длинную, что подол волочился по полу. — Но ведь ты, малышка, типичный оборотень, — голос у нее звучал очень по-доброму. — И ты, как и все прочие тебе подобные, больше всего на свете хочешь получить имя. Потому что без имени у тебя и твоих братьев и сестер нет настоящего смысла и вообще ничего нет… интереса тоже нет. Ты ведь уже старенькая, правда?… Тебе умирать скоро…

— С чего ты взяла? — напряженно спросила саламандра. Хвостик ее от злости так и хлестал по бокам.

— Да так просто, — пожала плечами герцогиня.

Быстрый переход