|
Хвостик ее от злости так и хлестал по бокам.
— Да так просто, — пожала плечами герцогиня. — Но знаешь что… мне кажется, что если ты познакомишься с этим мальчиком, когда он очнется, он даст тебе имя. Особенно, если ты его попросишь.
— С чего бы это? — ахнула саламандра. — Это же…ерунда просто…
— Просто… — герцогиня протянула руку, и саламандра послушно взбежала по ее пальцам на запястье, там на предплечье и на плечо. — А что бывает самое простое?… У нас, людей, есть свои законы. Так вот и получается, что если мы сделали кому-то плохо, у нас принято просить прощения. А если мы сделали кому-то хорошо, нас благодарят. С одной стороны, ты очень помогла этому мальчику: ты спасла его от смерти. С другой стороны, ты использовала его, подавила его собственный разум… это очень страшное преступление с человеческой точки зрения. Как ни посмотри, вы с ним теперь просто не можете взять и расстаться. И еще… ты ведь маленькое, изящное, красивое существо. Ты ему очень понравишься.
— И что? — холодно спросила ящерка.
— А то, что он ведь тебе тоже нравится Он весьма симпатичное явление природы, не правда ли?… А еще… он будет расти и изменяться. Это очень интересно. Может быть, самое интересное в мире.
— Чушь собачья! — фыркнула саламандра, снова повторив попытку взъерошить чешую, словно кошачью шерсть.
* * *
Стар продолжал чертить, все ниже и ниже склоняясь над листом пергамента. Агни подумала, что это тоже необыкновенно интересно: переносить леса, реки и горы на бумагу, превращать видимое в воображаемое, а реальное в нереальное.
— Слушай… — позвала она тихонько. — Стар…
— Да? — пробормотал он, не отрывая глаз от работы.
— А ты помнишь, как ты меня в первый раз увидел?
— В лесу. Я умирал тогда. Этот ублюдок ударил меня прямо в печенку. Ты меня спасла.
— А второй раз?
— А второй раз, когда уже в кортеже миледи в себя пришел. Слушай… — он вдруг замирает, отставил стул от стола и повернулся к Агни. — А ведь это уже два года прошло!
— Ну…да.
— Это выходит, меня два года дома не было?… — он постучал острым концом пера об стол и удивленно воззрился на пятнышко чернил. — Ничего себе… Интересно, они меня там хотя бы вспоминают?
— Думаю, что вспоминают, — вздохнула Агни.
— Я тоже боюсь, — Стар дернул плечом, поморщился. — К Ормузду их всех! Мне еще карту закончить, а я уже засыпаю…
— Стар… скажи, а ты помнишь, что было между тем, как ты меня первый раз увидел и между тем, что во второй?
— Огонечек, опять капризничаешь?… Зачем меня отвлекать зря?
— Нет, ну ты помнишь?
Стар устало вздыхает.
— Нет, не помню. Только то, что герцогиня нас с тобой в лесу нашла.
Он отвернулся и снова принялся за чертеж. Потрескивали свечи.
— Стар… — тихонько позвала Агни.
— Что, огонечек?
— Стар, если вспомнишь… ты мне скажи…
— Знаю, — Стар старался говорить мягко, но видно было, что он здорово раздражен. — Это для тебя важно, так что я обязательно скажу. Как только вспомню. Если вспомню.
— Хорошо…
Агни соскочила с постели, пробежала по каменному полу, между колеблющимися бликами и глубокими черными полосами теней. Забралась по ноге Стара к нему на колени, потом на плечо, оттуда вспрыгнула на столешницу. |