|
Я понял наконец-то — можно было и раньше догадаться! — что его планомерно оттесняют к центру поляны.
Шаманка появилась из леса, совсем с другой стороны. Вообще-то, она выскочила почти у меня из-за спины и приземлилась в прыжке на то бревно, на котором я только что сидел — при желании я мог бы поймать Вию Шварценвальде за рукав. Не стал. Теперь-то я разглядел: она действительно шла с закрытыми глазами.
Шаманка плавным, грациозным шагом направилась к центру поляны, как будто ее тянуло туда на канате…
Вот уже оба моих незадачливых преследователя оказались именно там, куда их загоняли… А солнце уже почти зашло… или даже совсем зашло — я не мог бы поручиться. Впрочем, если предположить, что жертва должна быть принесена точно тогда, когда угаснет последний луч…
Вия и Ди Арси стояли спина к спине. Ди Арси — по-прежнему с мечом, на котором не было ни капли крови, шаманка плавным движением извлекла из обоих рукавов длинные ножи. Глаза у обоих все еще были закрыты.
Лицо Вии вдруг показалось мне удивительно знакомым. Как будто я видел его… когда-то очень давно. Во сне или в воспоминании о сне.
В кронах деревьев засмеялись вороны.
«Что за… — подумал я ни к селу ни к городу. — Ведь вороны ночью спят…»
Старший единорог взвился на дыбы и яростно заржал.
А меня захлестнула волна всепоглощающей… ненависти? Злобы? Возбуждения? Наплыв эмоций был такой сильный, что я, кажется, застонал и даже потерял соображение на секунду. Весь мир пропал — я не помнил себя прошлого, не думал о будущем. Перед моими глазами только и было, что красная пляска саламандровых огней. Сегодня Ламмас! Сегодня последний всплеск угасающей силы лета! Оно, вечно живое, вечно молодое! Не древнее мертвых скал, но такого же возраста, как я, Райн Гаев!
«Выпейте вина, Хозяин», — ласково прошептала, склонив передо мной голову, незнакомая рыжеволосая девушка. Кожа ее сияла золотым светом, и такими же золотыми были глаза на нежном лице.
Она протягивала чашу, выдолбленную из целого дубового чурбака… кто же делает из дуба чашки?
Я принял долбленку из ее рук, и почувствовал, как от девушки на меня дохнуло жаром.
— Саламандра? — спросил я.
Она только хихикнула, и тут же подруги подхватили ее под руки и унесли прочь в танце. Страсти во мне бушевали по-прежнему, но теперь, после короткого затмения, я вернул себе способность хоть как-то мыслить. Огни вспыхнули ярче, как будто саламандры увеличились в размерах, но это все же были именно саламандры, никакие не прекрасные девы. Ох Райн, о чем говорят такие видения, а?… Вот именно!
Чашка осталась у меня в руках.
А посреди поляны происходило жертвоприношение.
Теперь в игру вступили единороги — они кружили вокруг своих жертв, яростно ржали. Время от времени кто-нибудь из них бросался на Ди Арси или на Вию, но почти тут же отпрыгивал. Я заметил, что шкуры многих единорогов украсили свежие кровоподтеки: меч Стара Ди Арси, определенно, не был самым худшим на континенте. Один из единорогов и вовсе валялся на земле поодаль, в конвульсии дрыгая ногами и отчаянно силясь подняться… поток алой крови хлестал из его шеи, несмотря на засевший в ране нож. Шаманка упала на одно колено, уже безоружная. Она зажимала левой рукой рану на правом плече. Куда делся второй ее нож, я не видел.
Я знал еще одну девочку, которая, наверное, именно так и сражалась одна против всех, прежде чем погибнуть…
Стар Ди Арси тоже был ранен, но пока еще успевал отмахиваться мечом за обоих. Не открывая глаз. Что он видел?… Чем ему представлялся этот бой, бесполезный и безнадежный?…
Стоит мне еще немного подождать — и я избавлюсь от своей главной проблемы.
Я поднес чашку к лицу. |