— Что? — спросил я, повисая на поводе, потому что Иллирика выбрала как раз этот момент, чтобы заинтересоваться зеленым еще барбарисом. Еще не хватало мне расстройства желудка у этой красавицы…

— Вот тут он и упал в ручей.

— Что?!

— Упал в ручей, милорд. Кажется, уцепился за что-то, его понесла вода… Но он жив, милорд, значит, выбрался.

— Отлично! — я хлопнул себя по шее, убивая особенно настырного комара. — Значит, очень скоро мы его возьмем голеньким: будет сушить одежду у какого-то костра.

— Он еще далеко отсюда, милорд, — с сомнением произнесла Вия. — Темнеет. На вашем месте я бы не рискнула ходить ночью по незнакомому лесу.

— Боишься диких зверей? — как бы невзначай я положил руку на эфес Косы.

— Боюсь ям, — коротко ответила Вия. — Веток, поворотов. И тому подобного.

— Я тоже, — вздохнул я, спрыгивая с Иллирики. — Вот что, похоже, тут самое подходящее место для ночлега. Если мы сейчас недалеко от Гаева, завтра с утра наверняка нагоним его. И будет нам счастье.

— Что? — кажется, Вия посмотрела на меня, как на психа.

— И будет нам счастье. Выражение такое. Никогда не слышала?

— Нет, милорд, — сдержанно сказала она, тоже спешиваясь. — Быть может, я схожу за хворостом?

— И много утащишь? — фыркнул я. — Сам схожу. А ты сторожи своего зверюгу.

— Зачем? — удивленно спросила Вия.

— А не видишь?

«Зверюга», действительно, давно косила глазом и била копытом в сторону Иллирики. Удивительно, как хозяйка прежде не замечала столь компрометирующего поведения своего жеребца. Вия стала буквально коричневой — я догадался, что так она краснеет, — и потащила своего коня за узду, привязать к раскидистому грабу как можно дальше от Иллирики. Я, внутренне усмехнувшись, отправился пристраивать кобылу к березе в противоположной стороне поляны. Не хватало мне устраивать моей кобыле счастливую личную жизнь! Довольно и того, что моя никак не клеится…

…Спустя час на полянке над ручьем весело полыхал костерок. Над огнем висел котелок — мы ждали, пока он закипит, чтобы бросить туда сладкие корни. Вия сидела напротив меня, и ее темное лицо почти терялось в сумерках.

— Вот что, шаманка… — тихо сказал я, — дай мне, пожалуйста, твою левую руку.

— Зачем? — удивилась и слегка насторожилась она.

— Пожалуйста, — мягко попросила я.

— Не вижу смысла, — она тут же закуталась в гармаш поплотнее.

— Поздно. Я уже видел. У тебя на руке повязка. Вены резала?

— А если и так, милорд? — голос у нее сердитый.

— Вчера ночью, — сказал я. — Ты загнала Его обратно. Своей кровью, своей силой. Верно? А что стало с тем горе-астрологом? И с караваном?

Вия помолчала. Потом поняла, что отвечать придется — довольно уже, намолчалась за день. Наконец нехотя произнесла:

— Караван ушел. Как я вам и сказала.

— А горе-астролог? Что с ним случилось?

— Лошадь.

— Что? — сначала я подумал, что не расслышал.

— С ним случилась лошадь. Этот черный «зверюга»… он и есть тот Гай. Когда тот, что внутри вас, убил его, я отправила его душу, чтобы она не досталась богу. А то он бы наелся, и я бы не удержала его.