Свои запасы в городе были не так уж велики, насколько я понял, а крестьяне из окрестных деревень, понятное дело, быстро переориентировались (а что? война-войной, а жить-то надо) и так же охотно, как прежде они заполняли торговые ряды на центральном рынке, повезли продовольствие армии Хендриксона.

Гавань блокировала эскадра графа Бресильонского, союзника Хендриксон, так что продовольствие по воде в Адвент тоже перестало поступать. Говорят, некоторые богатые горожане успели сбежать еще до того, как подошла эскадра, но погоды это не сделало. Большая часть ноблей осталась заперта в прочном кольце городских стен, точно в ловушке. Пока, как мне говорили, ничего совсем уж жуткого, такого, что со смаком любят расписывать странники в кабаках, дабы им поставили бесплатную выпивку, в городе не происходило, хотя беднота уже начала уменьшать поголовье кошек и собак. Свиней, которых держали иные горожане, особенно те, которые жили поближе к городским стенам, дня два днем с огнем не сыщешь. Но если так пойдет и дальше, людоедства долго ждать не придется.

Все это мне также сообщали словоохотливые слуги: что-что, а приказа со мной не разговаривать, им никто не отдавал.

Вечером шестого дня моего сидения, когда над крыльцом противоположного дома зажгли факелы, а по улице уже прошел «ночной вестник» с колокольчиком и колотушкой, ко мне в дверь постучался сам бургомистр.

— Здравствуйте, — мрачно сказал Фернан, заходя в комнату и без особых церемоний усаживаясь в деревянное кресло с ножками в виде львиных лап.

— И вы не болейте, господин бургомистр, — улыбнулся я.

Фернан даже не скривился — стерпел. Ох, чую, припомнит он мне все скопом.

— Господин Гаев… — раздельно сказал он. — Насколько вы сведущи в Древнем Искусстве?

Я промолчал. Мне хотелось раз и навсегда ответить «Не сведущ!», но я вспомнил девочку в сиреневом блио и мою уверенность в том, что она шаманка.

— Это зависит от того, что именно вы понимаете под Древним Искусством, — осторожно произнес я.

Бургомистр устало потер красные от бессонницы глаза, и мне стало его жаль. В самом деле, ведь государственной важности дела у человека! Город надо защищать, а тут война, и герцог этот, который не то человек, не то не совсем человек… В общем, не позавидуешь.

— Шаманизм, — тихо сказал бургомистр.

— А! — хмыкнул я. — Девочка с бубном!

Бургомистр поморщился, как будто съел незрелую сливу, но никак мою догадку не опроверг. Чего уж теперь опровергать…

— Ну и что вы от меня хотите? — устало спросил я. — Я и так с этими расчетами ночей не сплю! Что мне еще, прикупить на базаре тамбурин и шаманке этой вашей подпеть вторым голосом? Ну извините… — я развел руками.

— Значит, вы все-таки понимаете… — прошептал бургомистр с явным облегчением в голосе. — Понимаете!

— Моя мать была адепткой Древнего Искусства, — сухо сказал я, решив не уточнять. В глазах Фернана мелькнул мгновенный суеверный ужас — ведьм боялись, и боялись нешуточно.

— Город надо защищать, а тут война, и герцог этот, который не то человек, — Я улыбался.

— Я хочу, чтобы вы присутствовали завтра на ритуале, который будет проводить шаманка, — сказал бургомистр, преодолев себя. — Чтобы вы… наблюдали за ней.

— О, так она согласилась? — спросил я с некоторым удивлением в голосе.

Признаться, я думал, что меня попросят, скорее, уговорить шаманку на акт защиты города.