– Постой, постой, осади немного назад! – запротестовал Джерри. – Нельзя ли как‑нибудь попроще?

Внезапно дверь в гостиную распахнулась. Все сразу обернулись. На пороге стоял Зорро Хуарес с еще более мрачной физиономией, чем утром, когда он так демонстративно исчез.

– Уже в курсе, где я побывал?

– Еще бы! – отозвалась Элен.

– Так я и думал. Как вы меня вытащили?

– Но мы тебя не вытаскивали, – возразил Джерри. – Полчаса назад нам популярно объяснили, что ты обвиняешься в энгелизме и дело настолько дохлое, что за него не возьмется ни один местный адвокат. Вот уж не ожидал, что ты так глупо погоришь!

– А ты бы лучше помолчал, критик несчастный, – посоветовала Элен, основательно приложившись к фужеру. – Сам только что из тюряги, а туда же!

– Странно, – пробормотал Зорро. – Выходит, кому‑то из здешних шишек было выгодно, чтобы меня выпустили. У них тут что‑то вроде концлагеря, а «политические» содержатся в отдельном бараке. Обвинение у всех стандартное: подрывная деятельность. – Он подошел к бару, взял, не глядя на этикетку, бутылку, из которой наливала себе Элен, и опрокинул ее над высоким коктейльным бокалом. Из горлышка неохотно потекла тягучая, зеленоватая жидкость с золотистым оттенком.

– Энгелисты, разумеется? – спросил, не сомневаясь в ответе, доктор Хорстен.

– Вряд ли.

– Вряд ли? А разве на Фьоренце, кроме них, есть и другие подрывные элементы?

Зорро пригубил, удовлетворенно кивнул и сделал большой глоток.

– Понятия не имею, – признался он. – Но те, с кем я сидел, кто угодно, только не подпольщики.

– Ума не приложу, что со мной сегодня происходит? – пожаловался Джерри. – Ну никак не получается ухватить суть! Ты можешь четко и ясно ответить: энгелисты они или нет?

– Черт их знает! – огрызнулся Хуарес – Либо они на редкость хорошо конспирируются, либо я полный болван! Я прощупывал арестованных поодиночке и группами, но выяснил только, что никто из них ничего не смыслит в энгелизме.

– Возможно, они подумали, что ты agent provocateur, – щегольнул новоприобретенными французскими словами Родс.

– Это еще что такое? – подозрительно посмотрел на него Зорро.

– Полицейский агент, который втирается в доверие к малоопытным революционерам, а потом их же закладывает. Это французское выражение, – снисходительно пояснил Родс, старательно избегая встречаться взглядом с Элен.

Хуарес надолго задумался, потом решительно покачал головой:

– Нет, не сходится. Их эта тема вообще не интересовала. И между собой они разговаривали о чем угодно, только не об энгелизме.

– И о чем же они беседовали между собой? – спросил, нахмурившись, Дорн Хорстен.

– Большей частью о Рассветных мирах.

8

Если бы Хуарес вдруг взлетел под самый потолок, он и то не смог бы сильнее поразить присутствующих.

– Вот и я тоже думал, что о них известно только высшему руководству ООП на Земле, – вздохнул Зорро.

Доктор Хорстен тяжело опустился в одно из крупногабаритных мягких кресел, как на заказ сделанных для его могучей фигуры.

– Так оно и было вначале, – с горечью заговорил он. – Вы уж простите нас с Элен, Зорро, но мы вам не все рассказали. В то время мы еще не служили в «секции джи» и узнали об этом значительно позже. А дело было так. Когда появились первые сведения о Рассветных мирах, Президент ООП и директор Комиссариата по межпланетным делам собрали, по инициативе Росса Метаксы, около двух тысяч самых надежных, с их точки зрения, глав планетарных правительств и ознакомили их с ситуацией.