– Элен!! – в ужасе закричал Хорстен, вскочив на ноги.

Но было уже поздно. Тугая водяная струя ударила прямо в ухмыляющуюся физиономию фьорентийца. Стекая по щекам и подбородку окаменевшего от неожиданности майора, вода лилась за воротник и на лацканы его щегольского мундира.

Доктор с носовым платком в руке первым подоспел на помощь и принялся энергично оттирать насквозь промокшего советника, отвлекшись лишь на мгновение, чтобы воздать должное не в меру расшалившейся дочери.

– Ступай в свою комнату, мерзавка! – прогремел он. – Немедленно!

«Мерзавка» уронила на пол водяной пистолет, разразилась отчаянным ревом и скрылась за дверью своей спальни.

Синьор Верона шевельнулся, глубоко вздохнул, собрал волю в кулак, взял себя в руки, поднялся, мягко отстранил хлопочущего с платком ученого и дрожащим голосом произнес:

– Ничего страшного, синьоры. Я нисколько не обижаюсь. В конце концов, она всего лишь маленькая… – Он запнулся, сделал над собой усилие и закончил: –… девочка.

С грустью окинув взглядом испорченный мундир, майор откашлялся, коротко поклонился и щелкнул каблуками. В ботинках чавкнуло.

– Прошу прощения, синьоры, но я вынужден вас покинуть, – проговорил он и устремился к двери.

Хорстен, не переставая извиняться и разводить руками, проводил его до лифта и вернулся в гостиную, пылая праведным гневом:

– Где эта безмозглая тварь?!

Элен приоткрыла дверь своей комнаты и высунула голову.

– Горизонт чист, коллеги? – непринужденно осведомилась она.

– Зачем, во имя всего святого… – начал, надув щеки, доктор.

– Отстань! – отмахнулась Элен и прошествовала к бару, пнув мимоходом ногу Джерри, преграждающую ей доступ к спиртному. Она вскарабкалась на вращающийся стул и схватила бутылку с каким‑то зеленоватым пойлом. – У меня не было выбора! Необходимо было любой ценой заткнуть пасть этому придурку, – сказала она, так резко качнув головой в сторону Родса, что ее белокурые локоны победно взметнулись. – Еще немного, и он разболтал бы майору, как нас чуть не прижучил сегодня в кафе agent provocateur.

– Ажан чего? – нахмурил лоб Джерри. – Как ты сказала?

– Agent provocateur, – повторила Элен. – Это по‑французски. Провокатор, проще говоря. – Она набулькала себе в фужер столько, что Хорстен не выдержал и отвернулся. – Еще в царские времена в России бытовала такая народная мудрость: если четверо сидят в кабаке за одним столом и дружно ругают правительство, значит, трое из них служат в охранке, а четвертый просто дурак.

Глаза у Джерри внезапно расширились.

– Что, дошло наконец? – усмехнулась она. – Да‑да, твой приятель энгелист, он же Великий Маркони! Правда, я уже начинаю сомневаться, не поспешила ли я с выводами.

– О чем это вы? – вмешался Хорстен.

Выслушав рассказ о встрече с самозваным энгелистом, доктор помрачнел.

– А что ты имела в виду, когда сказала, что начинаешь сомневаться? – спросил он.

Элен одним глотком ополовинила содержимое фужера, уселась на высокий стул около бара, на котором до этого стояла, и поджала ноги.

– Понимаете, как только он объявил себя энгелистом, я сразу подумала, что это обычный провокатор, пытающийся таким дешевым приемчиком вызвать Джерри на откровенность.

– Но сейчас ты так уже не думаешь?

– Я не совсем уверена, но могу допустить, что он действительно энгелист или притворяется энгелистом.

– Постой, постой, осади немного назад! – запротестовал Джерри. – Нельзя ли как‑нибудь попроще?

Внезапно дверь в гостиную распахнулась.