Майор надолго задумался, потом тяжело вздохнул и полез в карман. Оттуда он извлек вчетверо сложенный буклет, отпечатанный на дешевой бумаге и, судя по качеству шрифта, на весьма примитивном типографском оборудовании. Еще раз вздохнув, он протянул его ученому:

– Вот один из образчиков их пропаганды, синьор Хорстен. Можете ознакомиться, хотя, если честно, давая его вам, я совершаю должностной проступок.

Доктор нахмурился, сдвинул пенсне и развернул буклет.

– «К оружию, фьорентийцы! – прочитал он вслух. – Долой тиранию всенародно избранного правительства!»

– Можно еще раз, док? – попросил Джерри. – Я что‑то не врубился.

– «Да здравствует народно‑демократическая диктатура!» – продолжал Хорстен, не обращая на него внимания.

– На самом деле им не нужны ни народ, ни демократия, – вставил Верона. – Им бы только власть захватить.

– «Граждане Фьоренцы! Мы призываем вас тесно сплотиться в борьбе с режимом и предлагаем следующую программу действий:

Пункт первый. Активно внедряйтесь в ряды армии и полиции и убивайте ваших офицеров.

Пункт второй. Полный бойкот выборов.

Пункт третий. Уничтожайте станки и машины, порабощающие… »

Ученый прекратил чтение и ошарашенно потряс головой.

– Где вы раздобыли этот бред, майор? – спросил он.

– Обыкновенная энгелистская прокламация, – усмехнулся тот.

– Да, конечно… И что же, диссиденты расклеивают их на стенах и раздают прохожим на улицах?

– Именно так. Разумеется, когда нам не удается их арестовать.

Хорстен еще раз потряс головой и пробормотал сквозь зубы:

– Пара уроков политграмоты им бы точно не помешала!

Он вернулся к буклету, пробежал наугад несколько строчек, брезгливо поморщился, отложил прокламацию в сторону и вновь обратился к майору:

– Как вам известно, синьор Верона, мы едва знакомы с гражданином Хуаресом. Однако мы путешествовали с ним на одном корабле, а ныне проживаем в одном номере, что налагает, согласитесь, определенные обязательства. Не знаю, как другие, но я считаю своим долгом позаботиться о том, чтобы ему была предоставлена квалифицированная юридическая помощь.

– Юридическая помощь? – удивился майор. – Вы шутите? Кто же возьмется защищать обвиняемого в энгелизме?

Родс нацедил в бокал еще на два пальца спиртного. Все это время он оставался возле бара и успел изрядно наклюкаться.

– Ну, это вы куда‑то не туда загнули, – заметил он, отхлебнув глоточек. – Сами же говорили, что Зорро всего лишь зашел в библиотеку и попросил почитать что‑нибудь об энгелизме. На его месте вполне мог оказаться я, если бы мне это пришло в голову.

– Очень не советую повторять подобные эксперименты, синьор Родс, – холодно сказал Верона. – Быть может, ваша матушка действительно владеет половиной планетарного комплекса Каталина – Авалон, но до нее далеко, а мы здесь, на Фьоренце, где очень не любят людей, покушающихся на устои нашего общества и мечтающих уничтожить наш образ жизни.

– Вернемся к делу Зорро, майор, – снова заговорил Хорстен. – При нормальных обстоятельствах он мог бы рассчитывать на адвоката посольства ООП, поскольку его родная планета вряд ли имеет здесь собственное дипломатическое представительство. Однако деятельность посольства приостановлена…

– Всего лишь до прибытия с Земли нового персонала, не зараженного энгелистскими идеями, – поспешно заверил Верона.