– Мой визит сюда, синьор, объясняется тем, что мне срочно потребовались сведения об энгелистах, – произнес он самым обыденным тоном, как будто речь шла о невинных пустяках.

– Об энгелистах?! – оживился полковник. – Сами признаете, значит? Это хорошо. А как вы сюда проникли?

– Просто вошел, – пожал плечами ученый и бросил взгляд на Элен, готовую вот‑вот снова разреветься. – Успокойся, деточка, все в порядке. Потерпи еще немного, а потом папочка поиграет с тобой в «алле‑оп». – Он опять посмотрел на фьорентийца и дружески улыбнулся: – Буду весьма признателен, полковник, если вы подскажете, к кому обратиться за консультацией по программным вопросам энгелистского движения и методам борьбы с подпольем.

Фантонетти очумело потряс головой, словно не доверяя своим ушам, но оружия отводить явно не собирался.

– Все наше министерство занимается борьбой с подпольем, – сказал он. – В том числе возглавляемое мною управление. Работы выше головы, поэтому я и задержался сегодня на службе. Очень удачно задержался. Вы так и не ответили на мои вопросы, и я вынужден вас арестовать.

Слева от полковника у входа в лифт стоял письменный стол с пультом внутренней связи. Не сводя глаз с подозрительной парочки и держа Хорстена под прицелом, он начал медленно перемещаться в сторону пульта.

– Алле‑оп! – выдохнула Элен.

Державший ее за руку великан ученый резким движением вздернул девочку высоко вверх, перехватил в воздухе и метнул в сторону массивной мраморной колонны, расположенной футах в десяти от лифтовых кабинок.

В первое мгновение палец Фантонетти на спусковом крючке напрягся, но уже в следующий момент снова расслабился, а сам полковник замер с выпученными глазами.

Взметнувшись высоко в воздух, Элен сгруппировалась и превратилась в летящий мячик, но перед самой колонной распрямилась, выбросила вперед обе ноги и резко оттолкнулась от гладкой, матовой поверхности. При этом направление ее полета изменилось, но метод остался прежним. Маленькое одушевленное ядро, стремительно вращаясь в воздухе, достигло стола с пультом и вновь стало девочкой. Ее стройная, гибкая фигурка тут же совершила еще один немыслимый кульбит, девочка коснулась ступнями металлических створок лифтовой шахты, сделала двойное сальто и легко приземлилась на ноги прямо перед опешившим фьорентийцем. Последний прыжок вознес ее над головой полковника, и не успел он опомниться, как Элен оказалась сидящей у него на плечах.

– Ну и скользкие же тут у вас полы! – посетовала она, обхватив правой рукой голову Фантонетти, а левой приставив к его уху раструб излучателя его же скремблера, всего мгновение назад находившегося под безраздельным, казалось бы, контролем бравого борца с подрывными элементами.

Дорн Хорстен неодобрительно поцокал языком и с укоризной произнес:

– Не увлекайся пожалуйста, моя милая. Господин полковник может обидеться, если ты вдруг невзначай вышибешь ему мозги. – Он выдержал паузу и добавил: – При условии, разумеется, что они у него есть.

Но Фантонетти находился в глубоком шоке и никак не отреагировал на явное оскорбление.

Доктор приблизился и забрал оружие у Элен. Она грациозно спрыгнула на пол и первым делом поправила свое прелестное голубое платьице и сбившийся набок бант.

– Где ваш кабинет? – бесцеремонно спросил ученый.

– Там, – показал деморализованный полковник.

– Тогда пошли.

Пропустив Фантонетти вперед, Хорстен и его миниатюрная соратница вошли в довольно просторное помещение, обставленное типовой канцелярской мебелью и оборудованное стандартным набором офисной аппаратуры, включающим многоканальный селектор и диктопринтеры.

Элен, что‑то весело напевая вполголоса, открыла коробочку с надписью «Кукольная аптечка» и принялась раскладывать на столе по виду игрушечные пузырьки, шприцы и ампулы.