– Доктор Хорстен, синьоры, – заговорил он, виновато пряча глаза, – я вынужден сообщить вам, что планы его высокопревосходительства несколько изменились и он все же решил принять личное участие в предвыборной кампании.

Элен скосила один глаз на Джерри и ехидно прошептала:

– Ну и где теперь твое хваленое везение? Сейчас ведь на улицу будут выкидывать, если ты еще не понял!

– Разумеется, – поспешил добавить майор, – его высокопревосходительство лично настоял, чтобы для каждого из вас подыскали взамен подходящее помещение.

Первый Синьор вряд ли смог оценить подхалимаж подчиненного, потому что был занят совсем другим делом. Держа в левой руке крошечную ликерную рюмочку, он разглядывал на свет ту самую бутылку, к содержимому которой успели изрядно приложиться сначала Элен, а затем и Зорро. На лице его попеременно отразились удивление, шок и неподдельный ужас.

– Мой бетельгейзианский шартрез! – горестно простонал он.

Пока Хорстен и Зорро, смирившись с неизбежным, обсуждали с советником варианты переселения в другой номер, Джерри Родс, будучи человеком практичным и без предрассудков, как бы невзначай приблизился к бару, рассеянно подбрасывая на ладони свой древний бронзовый франк.

– Ваше высокопревосходительство? – осторожно кашлянул он.

– Слушаю вас, синьор.

– Тут такое дело… Вы знаете, что в этих апартаментах семь спальных комнат?

– Да? – нахмурил лоб Первый Синьор. – Ни разу не считал. Как‑то руки не доходили. Семь, вы говорите?

– Семь, – уверенно подтвердил Родс, высоко подбросил монетку прямо перед носом собеседника, ловко поймал ее и зажал в руке. – Не сочтите за лесть, синьор, но, глядя на вас, я сразу подумал, что вы, должно быть, человек рисковый.

– Рисковый? – снова нахмурился правитель.

– В том смысле, что вы не прочь рискнуть в игре, – пояснил Джерри.

Чело его высокопревосходительства прояснилось.

– Да, игра – это моя слабость, синьор, вы угадали. Но мне, признаться, все еще не до конца ясен ход ваших мыслей…

Родс опять подбросил монету:

– Ставлю сто тысяч кредитов против разрешения остаться в моей комнате, что угадаю, какой стороной выпадет эта монета.

– Сто… тысяч… межпланетных… кредитов! – повторил сразу севшим голосом Первый Синьор.

Джерри подкинул монетку и поймал, подкинул и снова поймал… Его высокопревосходительство откашлялся, прочищая пересохшее горло:

– Согласен! Но с условием: я бросаю, вы угадываете.

– Годится! – весело воскликнул Родс, отдавая монету.

Его соперник внимательно осмотрел ее с обеих сторон.

– Так, это орел, – пробормотал он, – а это, насколько я понимаю, решка. Готовы?

Джерри кивнул. Первый Синьор подбросил монетку, поймал ее на ладонь левой руки и мгновенно накрыл правой.

– Орел, – назвал Родс.

Правитель разнял руки, взглянул на монету, поморщился и сокрушенно покачал головой:

– Вам повезло!

– Сыграем еще? – предложил Джерри. – Та же ставка, те же условия. Если я выиграю, доктор Хорстен с дочерью сохраняют за собой свои комнаты.

– А вы азартны, молодой человек, – с уважением посмотрел на него Первый Синьор. – Сто тысяч кредитов! Принимается!

Он опять подкинул монету, поймал, накрыл ладонью и выжидающе поднял глаза.

– На этот раз решка, – спокойно произнес партнер.

Лицо правителя заметно помрачнело.

– Вы снова выиграли!

– А теперь, если не возражаете… – начал Родс.