-  А что, симпатичная? - заинтересовался Олег.

    -  Кто, Велена? Красивая девка, - равнодушно сказал Невзор, - волос золотой, бела да румяна, что твое яблоко. Глаза зеленые; то прозрачные, то как омут темные, глубокие. Иной раз как взглянет - аж страх пробирает. Это если что ей поперек скажешь. С норовом девка. Моя Малуша не такая… - Невзор закинул руки за голову, взгляд его, скользящий по догорающему закатом небу сделался мечтательным. - Моя ласковая да неперечливая. Тихая, добрая. Молчит, в глаза смотрит - и внутри все плывет, как лед по весне. - Он рывком сел, обхватил колени. - Я тому колдуну… ох, только бы добраться до него!

    -  И до него доберемся, куда он денется. - Середин помолчал, вспоминая прошлогодний разговор с Вороном. Мог ли этот странный колдун оказаться тем, что вылез из арийского храма? Вряд ли… Откуда бы тогда у него сестра появилась? Хотя, конечно, проверить не помешает… - Скажи, ты родителей своих хорошо помнишь?

    -  Отца совсем не помню - мне едва две весны минуло, как сгинул он. Это еще при Святославе было, до того, как он Хазарию разорил. А мать - так, смутно, как сквозь воду. Руки помню, мягкие, добрые, песни грустные, а лицо - как в тумане. А почему ты спросил?

    -  Да так. Интересный ты мужик. Судьба непростая.

    -  Приютили соседи, поклон им за то низкий. Да сам знаешь, чужой сирота - то не своя кровинушка. Коли год недородный, лишний кусок все едино своему отдадут, одежу тоже своим получше справят. Сгинул бы, верно, да повезло: дядька Часлав нашел. Хозяйства, правда, не собрал. Соседи растащили. Дядька, помню, полдеревни высек, да людям не объяснишь хоть словом, хоть плеткой.

    -  Слушай, ты когда к вражеской лодке поплыл, что подумал? Там, все-таки, дюжина, а то и побольше народу было. Все при мечах. А ну, как не одолел бы? Сам бы сгинул и Малуше не помог.

    Невзор нахмурился, вспоминая.

    -  Сам не пойму, - наконец признался он, - будто торкнуло что внутри, глаза застило. Даже и не вспомню, как я их побил. Слышал я, в северных землях есть такие воины: в битвах себя не помнят. Своих порубить могут, если под руку подвернутся. Накатило что-то на меня, как волной накрыло. Туман красный, только глотки вижу, которые рвать надо, и все.

    -  Есть такие воины, - согласился Олег, - это берсерки. Перед битвой иной раз мухоморы жрут, чтобы в дикое состояние прийти. Может, и ты…

    -  Не ел я ничего. Даже и не знал про это. В дружине Часлава не последний был, но чтобы так… - Невзор пожал плечами.

    -  Ладно, и с этим разберемся. - Ведун расстелил овчину, накрылся: с реки тянуло прохладой. - Давай спать. Пораньше выйдем - подальше пройдем.

    -  Спи, - кивнул дружинник, - я посижу еще.

    Он, казалось, совсем не замечал ночной сырости; распахнутая кожаная куртка открывала мускулистую грудь, крепкие руки спокойно лежали на коленях.

    * * *

    Чуть свет они выгребли на середину реки. Ветер был слабый, но дул почти точно в корму - левентик. Олег велел Невзору отпустить шкот, чтобы парус встал перпендикулярно движению. Лодка постепенно набрала ход, вода запенилась за кормой, оставляя белый след. К полудню пристали к берегу возле деревни в пяток изб. Пообедали квасом и пареным горохом с топленым маслом. Местный мужик предупредил их, что на два дня пути вдоль реки никто не живет - уж очень берега топкие, - и Олег сторговал у него козленка да пару запеченных куриц.