К вечеру лес по берегам сменился: сосны сначала отступили вглубь леса, а потом и вовсе исчезли. Вдоль воды потянулись заросли камыша и осоки, деревья стояли за ними сплошной бурой стеной, наполовину сгнившие, цеплявшиеся друг за друга сухими ветками. Преобладали ели, осины, кустарник местами спускался к самой воде, образуя непроходимые заросли. Завалившиеся с берега деревья напоминали утопленников, тянущих к небу мертвые руки. Погода испортилась, небо затянуло серой пеленой, стал накрапывать дождь. Намокший парус обвис и опал, словно сдувшийся воздушный шарик. Олег опустил его, передал Невзору весло.

    Лодка вломилась в камыши, подминая под себя зеленые шуршащие стебли, продвинулась вглубь зарослей. Ведун приподнялся, пытаясь разглядеть, есть ли куда пристать. Вплотную к берегу подходило кочковатое болото с побуревшей травой, гнилыми корягами и зеленой, зацветшей водой. Они продвинули лодку еще глубже, чтобы ночью не вынесло в реку, пополам съели курицу, запили водой и, кое-как разместившись, улеглись в лодке.

    Шумел под ветром камыш, с болота доносились неясные звуки: то ли трясина булькала, то ли животное увязло и отчаянно билось, пытаясь спастись из смертельных объятий. Облака неслись по небу, изредка открывая далекие звезды. «Хорошо, хоть дождь перестал», - подумал Середин, прежде чем провалился в сон.

    Ветер с утра дул порывами, менял направление, и обучение Невзора искусству управляться с лодкой пришлось отложить. На реке поднялась волна, ветер налетал то с кормы, то с бортов, и Середину приходилось то и дело менять галсы. Зато лодка летела, вспенивая воду, немного накренясь в подветренную сторону, и бывший дружинник, видя такое заметное продвижение к цели, то и дело свистел да по-разбойничьи гикал, подмигивая Олегу. Козленок отчаянно блеял, мотая головой всякий раз, когда на него попадали брызги.

    Давно уже миновали впадение в Припять Словечны: маленькая речушка прошла по левому борту, почти скрытая нависшим над водой кустарником и зарослями камыша. Болота кончились, и вдоль реки теперь стояли дубравы с вкраплениями яворов и светлыми островками берез. Иной раз вплотную к реке подходили сжатые нивы, за которыми в отдалении виднелись селения. Мужики, по горло в воде, тянули сети, кричали, видя проплывающую долбленку с косым парусом, махали вслед руками. Несколько раз путешественники уступали дорогу встречным ладьям, шедшим на веслах.

    На ночевку встали, причалив к пологому, поросшему мягкой травой, берегу. Дубовый лес почти подступал к воде, отгородившись зарослями орешника, молодыми яворами и березками. Невзор выволок на берег козленка.

    -  Ну, что, зарежем крикуна?

    -  Давай, - согласился Олег, занявшись разведением костра.

    Козленок только раз успел мекнуть до того, как опытная рука взрезала ему горло. Невзор со знанием дела освежевал тушку, насадил на вертел и пристроил над костром. Повертел в руках шкурку, пожалел, что нет соли - обработать, и отбросил в кусты. Поужинали свежим мясом, расположились на ночь.

    -  Вот найдем Велену, выведаем, как да что, - молвил Невзор, - снимем с меня порчу, а там… Я на попутную ладью хоть кем наймусь - хоть в охрану, хоть гребцом. Дойдем до Десны, а по ней уж поплыву к Малуше. Может, к Листопаду свадьбу справим, а нет, так в Грудень - тоже неплохо. Придешь на свадьбу?

    -  Приду. А ну, как Велена не захочет помочь?

    -  Поможет. Она в душе добрая. Даром, что с братом не ладила. Того в деревне все боялись.