Он стоял, как истукан, не зная, на что решиться, и тогда Велена сделала еще шаг вперед, положила ему на грудь ладони и припала к губам долгим поцелуем.

    «И впрямь уста сахарные», - успел подумать Середин, прежде чем горячая волна желания захлестнула и унесла его.

    Они кружились, едва касаясь дна. Ведун прижимал к себе ее горячее тело, чувствовал упругость груди, шелковую гладкость кожи, и сознание терялось в вихре ощущений. Он уже не понимал, плывут они или летят - звезды окружали их, проносились над головой, исчезали, качались на волне, поднятой движением их переплетающихся тел.

    -  Чего ты ждешь? - шепнула Велена, и он приподнял ее, сжимая ладонями гладкую кожу ягодиц.

    Девушка застонала, откинулась назад, плотнее прижимаясь к нему бедрами, сомкнула ноги на его спине. Олег припал ртом к ее полной груди, руки Велены обхватили его голову, она вскрикнула… Вода сомкнулась над их головами, но Середин не обратил на это внимания: он вдруг понял, что все равно, где жить, дышать ли воздухом или свежей озерной водой, - лишь бы не выпускать из объятий это желанное тело, лишь бы целовать грудь, лаская языком твердые соски, наслаждаться движением и ощущать, что тебе отвечают, угадывая любое желание, исполняя любую прихоть. Вокруг скользили тени, колыхались нити водорослей; руки Велены, нежные и одновременно сильные, доводили до исступления; вода стремилась проникнуть между их слившимися телами, но каждый раз они прогоняли ее прочь, сжимая друг друга в объятиях.

    Он почувствовал дрожь, поднимавшуюся от бедер, с губ сорвался беззвучный стон, пузырьки воздуха наперегонки устремились к подрагивающему зеркалу воды. Олег сжал зубы, пытаясь сдержать крик наслаждения, ощутил, как в руках бьется, вторя ему стоном, Велена, и подводный мир вспыхнул, рассыпаясь тысячами огней, закружился, засверкал и распался разбитым зеркалом, унося в темноту, в безмолвие, выплеснутые в последнем судорожном движении остатки сознания…

    Они лежали на песке, наполовину погрузившись в воду разгоряченными телами. Звезды прекратили свой хоровод и светили, как им и положено, сверху, с очистившегося от туч неба. Гроза ушла на восток, там еще глухо ворчал гром, молнии озаряли горизонт, но здесь было тихо, и даже ветер, казалось, заснул в камышах. Велена приподнялась на локте, посмотрела Олегу в лицо, провела пальцами по губам. Ведун поцеловал их, и девушка улыбнулась.

    -  Ты знаешь, - сказал Середин, - я ведь тебя почти возненавидел. У тебя удивительная способность доводить людей до бешенства.

    -  Зато сразу видно, что за человек. Обожаю доводить людей до бешенства.

    Он искоса взглянул на нее, увидел, что она смеется, и облегченно вздохнул.

    -  Опять издеваешься. Да, а что это было? Мне показалось, или мы и впрямь любили друг друга на дне озера?

    -  А ты как думаешь?

    -  Ну-у, не знаю. Я думал, у меня крышу снесло.

    -  Как?

    -  В смысле, мне казалось, что я схожу с ума.

    -  Обычное дело - сходить с ума от любви. Кстати, я чувствую себя еще недостаточно сумасшедшей.

    -  Только не в воде, - категорично заявил Середин, приподнялся и коснулся губами ее груди.

    -  Пойдем в дом, - шепнула она, - у меня там есть настоящая медвежья шкура. Ты любил кого-нибудь на медвежьей шкуре?

    -  Нет, но всю жизнь мечтал попробовать.

    Олег встал на колени и поднял Велену на руки. Она оказалась удивительно легкой для своего роста. «А может, это у меня сил прибавилось», - улыбнулся он.