Примерно около часа войско продвигалось вперед, пока авангард не достиг подножия холма. Здесь колонну остановили, а Бард въехал на вершину. Он молча указал на восток – в той стороне, куда убегал вконец размокший проселок, стояли войска и были различимы стяги, чуть колышущиеся над головами воинов. Зеленые с золотом – цвета Риденоу из Серраиса. Их дружины были расположены за нешироким ручейком, тыл прикрывал редкий лесок, по опушкам и под сенью деревьев все заросло колючником. Встревоженные птицы неожиданно, разом, вспорхнули над кронами. Тут до Пола долетели обрывки мыслей Киллгардского Волка…

«Значит, провалилось; незамеченными подкрасться не удалось. Они уже выстроились в боевую линию. Наверное, их лерони вовремя учуяли наше приближение. Конечно, у них есть лерони… Должны быть…»

Помощники Барда, посыльные, адъютанты поскакали вдоль колонны с приказом каждому отряду занять место для атаки согласно диспозиции, которую Бард нарочито открыто обсудил с Полом. Подобная милость, которой военачальник одаривал выскочку‑чужака, опять же пришлась солдатам не по вкусу. Они, конечно, не могли знать, в чем причина такого доверия к новичку, однако чувствовали, что здесь что‑то не так. Пол был уверен, что наступит день, когда подобное покровительство приведет к открытому взрыву. Он удивлялся Барду – зачем ему склоки в своем штабе, однако тот был невозмутим и по‑прежнему оказывал Полу знаки внимания. Может, он заранее проверял своих подчиненных – в преддверии неизбежного разделения армии – и подбирал людей, с которыми придется иметь дело Полу, когда пробьет его час выступить в личине главнокомандующего. Когда это случится, больше не будет ни пересудов, ни завистливых и злобных взглядов, тем более открыто высказываемых признаков недовольства.

«Ладно, поживем – увидим», – решил Пол.

Как всегда, сигналом к атаке должен был послужить обнаженный меч главнокомандующего. Как только Киллгардский Волк выхватит клинок – забьют барабаны, заревут трубы и разом завопят сотни, тысячи глоток. Пола била дрожь в ожидании этого момента – он сжимал рукоять своего меча, готовый в мгновение ока, заметив сигнал, броситься вперед.

Дождь между тем сменился холодной изморосью, лишь изредка тяжелые капли шлепались о землю. В облаках появился разрыв, он быстро увеличивался, обнажая розоватое небо – вот уже показался край гигантского багряного светила. Мелькнула мысль, что при солнце сражаться все‑таки сподручнее, хотя, с другой стороны, грунт все равно влажный, того и гляди, лошадь упадет… Потом еще какая‑то глупость полезла в голову. Со страху, что ли? Или от волнения… Дрожь по‑прежнему мелко покалывала тело. Тут он заметил, что мастер Гарет отвел свою группу в сторону, чтобы лерони не путались под ногами у наступающей конницы. Даже под плащом Пол сумел разглядеть Мелисендру, вмиг воображение дополнило различимое взором. Как он испугался, что может потерять ее в резне! Теперь‑то понятно, что лерони в самом бою участия не принимают…

Что он ждет? Сколько можно заставлять людей ждать? Кто‑то, по‑видимому, еще не успел развернуться. Ага, вот!

На солнце блеснул меч Барда – и следом раздался торжествующий рев. Конница Астуриаса пошла в атаку. Начали шагом, потом перешли на рысь, и в тот момент с рядами атакующих что‑то случилось. Всадники и слева, и справа начали отбиваться, махать мечами в воздухе. Сосед, уже было перешедший на галоп, заорал: «Боже, огонь! Смотрите туда!..» – и вывалился из седла. Пол недоуменно озирался – кажется, ничто в окружающем его пространстве не изменилось, но отчего заметались люди и лошади начали вставать на дыбы? Исступленные крики и ржание слышались вокруг, и в этот момент в его сознании словно что‑то треснуло, раздвинулось, и он увидел поле боя глазами Барда.