– Да, я видел этот ужас, – кивнул Пол, – правда, опять же глазами Мелисендры. Сам я ничего не могу разглядеть или услышать. Вот запах чувствую…

– Да, так бывает. Секс, случается, наводит такие хитрые мысленные мосты. Я тоже замечал, что Мелисендра служит каким‑то катализатором, пробуждающим ларан. В Башнях бы ее так и использовали – она бы открывала скрытый дар у тех, кто по какой‑то причине не мог добиться этого самостоятельно. Думаю, тем немногим, чем я владею, я тоже обязан ей. Хотя боги ее знают – она никогда передо мной не исповедовалась. Такая баба скрытная! – со злобным неодобрением буркнул он. – К чему это, скажи? Многие считают, что ничего хорошего в даре нет. Было время, когда я был невосприимчив к ларану. Значит, и к иллюзиям… Ладно, ты вовремя спохватился. Молодец! Иначе мы бы растеряли все свои преимущества… Что касается твоей невосприимчивости к ларану и способности что‑то видеть посредством сознания Мелисендры или другого близкого тебе человека, то это тоже может стать большим преимуществом. Мы поговорим об этом позже. Я должен сначала все обдумать. Ты мне можешь здорово пособить.

Бард, прищурившись, долго и пристально разглядывал Пола – тот даже поежился под его взглядом.

– М‑да, – наконец добавил Бард, – это все надо хорошенько обмозговать. Пока займемся‑ка этой деревней. Пойдем, посмотришь, как надо с этими ребятами обращаться. Тебе еще придется не раз столкнуться с чем‑либо подобным.

Бард в сопровождении свиты вышел во двор хибары, где остановился. К тому моменту туда было согнано все взрослое мужское население деревни.

Киллгардский Волк поздравил их с возвращением под руку его величества. Мужики помалкивали, однако Барда это не смутило. Он объявил, что в этом году они должны уплатить двойной налог. Те, кому это не под силу, сорок дней отработают на общественных работах. Дороги надо привести в порядок, добавил главнокомандующий.

Пол уже знал, что местный месяц как раз и состоит из сорока суток. Это был период обращения самой большой луны Дарковера. Делился он на декады.

Между тем молчавшие мужики, осознав, что это и есть тягло, возложенное на них новой властью, принялись благодарить Барда за оказанную милость.

Один из офицеров, друг Барда, не выдержал и вспылил:

– Со всем уважением я выслушал, господин генерал, ваше решение и все равно считаю, что этих ублюдков сжечь надо было к чертовой матери!..

Главнокомандующий спокойно заметил:

– Нам нужны подданные, которые смогли бы платить налоги, а не живые факелы. Руки нам нужны трудовые, мозолистые. Ну, развесим мы этих разбойников по деревьям, кто потом позаботится об их вдовах, детях? Нам нищих на дорогах, что ли, не хватает!.. Кстати, о дорогах, ими следует заняться в первую очередь. Надо же, – Бард, потихоньку закипавший, уже не смог успокоиться, – сжечь мужланов! Вы что, предлагаете нам посоревноваться с наемниками из Сухих земель? Значит, баб в бордели, детей вон? Что тогда скажут люди о короле Аларике, об его армии?

Пол, стоявший рядом с ларанцу, услышал, как тот буркнул:

– Чудеса, да и только! Кто бы мог подумать, что мальчишка, лупивший всех подряд, уважавший только силу, вырастет до понимания политических задач.

В этот момент хорошенькая рыжеволосая девушка пробилась сквозь толпу мужиков, поклонилась Барду.

– Этот дом, – сказала она, – принадлежит моему отцу. Если позволите, я угощу вас вином из подвала.

– Рад, очень рад, – откликнулся Бард, – тем более рад принять этот кубок из твоих ручек, красавица. Угости вином и офицеров моего штаба.

Он улыбнулся ей, и девушка в свою очередь ответила ему улыбкой.