Барда озлобила тихая, безразличная покорность. Тут же понял, что, окажи она сопротивление, прояви недовольство, это тоже вызвало бы раздражение. Он уже совсем было собрался вышвырнуть женщину из постели и пинками прогнать из комнаты, однако мысль, что и это унижение она примет без ропота, заставила смириться. Чертова баба! Мелисендра, должно быть, считает, что он обидел ее тогда, но, если здраво рассудить, он подарил ей сына благородной крови и достаточно почетное место барраганьи в знатном доме. И леди Джерана, чертовка! Тоже что‑то замышляет, интригует потихоньку. Что за жизнь – куда ни плюнь, повсюду эти бабы. Только одна является исключением – Карлина. Она должна была лежать в этой постели, даже если в темноте все бабы выглядят одинаково.

Что было делать? Бард ничего не мог придумать.

– Ладно, оставайся, – мрачно объявил он. – Только лежи тихо. Не люблю, когда от женщин сплошная суета. И больше не упоминай при мне о богинях… Вообще помалкивай…

Она удивленно глянула на него и, когда Бард обнял ее, улыбнулась.

– Как прикажете, господин. Я покоряюсь. Боги… – Тут же спохватилась, ойкнула, но все‑таки закончила: – Боги запрещают мне хоть чем‑нибудь, хоть самой малостью вызвать ваше неудовольствие.

Больше Мелисендра рта не открывала. Бард потом долго не спал, терзался от гнева, ждал… Чего ждал, сам понять не мог – может, ее болтовни, хныканья, упреков, восторгов, обвинений, оправданий?.. Одним словом, лежал и ждал, чтобы был повод спихнуть женщину с кровати. Можно было и поддать хорошенько, только ради того, чтобы взглянуть, будет ли она при этом улыбаться.

Как сейчас, уже во сне, отвернувшись, улыбается…

2

Бард проснулся от грохота и криков – тут же сел в постели. Он участвовал во многих битвах, приходилось засыпать, не окончив сражения, так что он хорошо знал, что означает этот шум. Мелисендра прижалась к нему.

– Нас что, штурмуют?

– Похоже. Как же это, дьявол их побери, случилось? – Он уже выскочил из постели и быстро начал одеваться.

Мелисендра тоже встала, набросила поверх ночной рубашки накидку.

– Мне необходимо спуститься к моей госпоже, позаботиться о безопасности женщин и детей. Позволь, я помогу тебе обуться.

Бард удивился – как она догадалась, что отсутствие слуги в самый нужный момент, когда нельзя медлить, вызвало у него раздражение. Ну, конечно, Мелисендра же лерони… Была…

– Вот твой меч и плащ, – сказала женщина, протягивая ему вещи.

Бард бросился к выходу, уже у порога бросил через плечо:

– Побереги ребенка!

Тут он совсем расстроился – вчера еще этого мальчишку знать не знал, а сегодня, когда шум за окном ясно свидетельствовал, что началась осада, он вдруг вспомнил о нем. Мало того что вспомнил, еще и сердце защемило…

Он нашел отца в парадном зале:

– Нас атакуют?

– Нет, всего лишь разбойное нападение. Чужаки ворвались в деревню, захватили коней, которых мы оставили в резерве, и какое‑то количество зерна. Шум подняли крестьяне – они еще затемно прискакали сюда. Я направил солдат, чтобы схватить грабителей. Может, и коней удастся вернуть…

– Люди Джереми?

– Вряд ли. Эти сразу бы ударили по замку. Что им в деревне делать? Эти налетчики из Серраиса. Пронюхали, что в стране анархия, вот и полезли через границы. Какое только отребье не попадается! Астуриас буквально кишит ими!.. Как бы я хотел, чтобы они потрепали королевский замок, где отлеживается Хастур.

В этот момент в зал, запыхавшись, вошел Гвин. Дом Рафаэль нетерпеливо повернулся к нему:

– Что еще?

– Послание от короля, мой лорд.