На конверте было небрежно записано то, что удалось раздобыть Конни в процессе детективной работы: «РХ 7799 25. Зомерлюст». Ниже значилось: «Серж. Техн. службы. Джулиана Казерне Альпен». Еще ниже: «Ван Леннеп., 432». Лафорэ несколько дней размышлял над этим. Позже он спросит себя, как мог он быть таким поразительно наивным. Ему просто не пришло в голову, что, если бы Эстер на самом деле дала Конни свой адрес, она вряд ли бы стала диктовать ему номер машины.

– Джордж! – крикнул Десмет. – Эй, Джордж! – Это была одна из его шуток, когда он, пребывая в особенно хорошем расположении духа, называл людей вымышленными именами. – Иди ка сюда, и я покажу тебе свой новый пистолет пулемет. Ну и ну, какая отличная работа. Я встретил парня в Антверпене, в баре. Один из этих ооновских неотесанных молодцев. Ему не хватало немного на выпивку, и он предложил продать мне сувенир с Синайского полуострова. Израильский. «Узи» называется. Эти евреи, они знают, как справляться с арабами. Смотри, спусковой крючок и зажим работают синхронно, что то вроде предохранителя. Хорошо провел день? Похоже, ты был в Амстердаме. Не подумал о том, чтобы по дороге доставить удовольствие Маркс?

– Нет, – решительно солгал Лафорэ. – Нет… ты был прав. Прошлое не имеет значения. Хорошее оружие. Ты можешь попробовать купить один из китайских автоматов, о которых сейчас столько говорят, – «АК», кажется. Нет нет, для меня прошлое не имеет значения. Я забыл об этом.

– Я так и подумал, – хихикнул Десмет, любуясь пулеметом, разбирая и собирая его и довольно крякая от восхищения простотой и техническим совершенством «сувенира». – Окажись он у меня… я бы ее шлепнул, ха ха. Втирал ей очки: «О, Эстер, я не хотел обременять тебя». Немного споил ее – она обожает виски. Не было ничего легче… просто удивительно, как легко она сдалась. Не пришлось и нацеливать автомат на такую… скажу тебе. М м м… малышка! Теперь, смотри… видишь ту старую доску объявлений? Это будет араб. – Он мастерски расстрелял мишень. – Араб убит. Какая красоточка! Господи, лучше уберем это, а то клиенты подумают, что я тренируюсь, чтобы сражаться за освобождение Анголы.

Это кафе было обычным голландским кафе, с начищенным никелем, шерстяными скатертями с восточным рисунком, квадратными салфетками с рекламой пива «Хайникен». В середине дня тут почти не было посетителей, и аккуратный седовласый хозяин охотно разговорился.

– Принесите мне пива, пожалуйста. Наверное, к вам частенько наведываются солдаты из казарм напротив?

– Не сказал бы… Я не слишком жалую шумные сборища. У меня постоянная клиентура – спокойные люди, которые приходят попить пива в свободное время. Все нездешние. – Он тщательно протер и без того безукоризненно чистую кофеварку.

– Мне кажется, я знаю одного из сержантов – Зомерлюста.

Хозяин равнодушно кивнул:

– Спокойный парень… славный малый. Вы – не бельгиец? У них всегда дождь не идет, а моросит. Тут как то заходил один бельгиец, который знал Зомерлюста… кажется, в Корее воевали вместе.

Они выпили пивка.

– Я тоже служил в Корее.

– Старые солдаты всегда вспоминают о сражениях. Я и сам был в Сопротивлении. Еще пива?

– Нет, спасибо. Мне пора.

– Направляетесь в Утрехт? Мало бельгийских машин на дороге. У того парня была одна из этих здоровых американских телег. С вас гульден. Очень вам благодарен. Счастливого пути.

Ему не надо было даже видеть эту машину.