Когда они вышли из дома, природа на мгновение, словно из почтительности, застыла во всем своем грозном великолепии. Рут остановилась как вкопанная, потрясенная этим зрелищем. Когда она подошла к машине, Генри уже завел двигатель.

— Ни за что не скажешь, что она побывала в аварии, — сказала Рут, усаживаясь на переднее сиденье. — Повреждения, видимо, были небольшими?

— Пришлось только заменить крыло, вот и все.

Вот и все! — мысленно усмехнулась девушка.

Они миновали кемпинг. Рут украдкой посмотрела на четкий профиль Генри, и сердце ее сжалось от противоречивых чувств. Таких людей она еще никогда не встречала. Создавалось впечатление, что ум, красота, аристократизм, обаяние, сила, физическая притягательность — это далеко не все его качества, что этот человек способен на великие свершения… Не злится ли он сейчас на себя за то, что чувство долга заставляет его заниматься моим спасением?

Когда они проехали полпути, Рут наконец нарушила молчание:

— А может быть, тем порывом все и ограничится?

— Вряд ли. — Генри был не столь наивен.

Рут вновь тайком взглянула на него. Генри улыбался, и она заметила ямочку на его щеке, которая отнюдь не уменьшала суровой мужественности этого лица.

Отвернувшись, чтобы спутник не заметил ее восхищения, она произнесла первое, что пришло на ум:

— А вода в реках еще не поднялась.

— Дожди ведь только начинаются.

Разговор явно не клеился, и Рут сосредоточила внимание на залитом водой ветровом стекле. Так, молча, они доехали до дома Генри.

Девушку удивило то, что у подъезда их никто не встретил. Оглядевшись в холле и не заметив признаков жизни, она догнала Генри, направлявшегося в гостиную, и спросила:

— А где же Питер?

— Я отпустил его домой. — Заметив удивленный взгляд Рут, он пояснил: — Его сестра живет на побережье, и он волнуется за нее.

— Трудно представить, что у Питера есть семья. — Едва сказав это, она почувствовала, что сморозила глупость.

— У каждого есть семья, — пожал плечами Генри. — Даже когда ее нет рядом. — Его глаза сурово и отрешенно смотрели в сторону.

— А я свою потеряла, — неожиданно для себя разоткровенничалась Рут.

Они остановились у окна гостиной.

— Как это случилось?

Внезапно обрушился новый шквал ветра, дождь полил как из ведра, и комната, казалось, погрузилась в сумерки. Рут поежилась и от происходившего за окном, и от собственных воспоминаний.

— Отец бросил нас, когда мне исполнилось семь лет… Он женился, у него новая семья. И я ему не нужна. — Заметив гневный блеск в глазах Генри, Рут поспешила рассеять возможные недоразумения: — Отец позаботился о том, чтобы мы ни в чем не нуждались. Платил за мое обучение в школе и в университете. У меня было все, чего бы я ни захотела.

— Кроме отца, — тихо произнес Генри. Рут сделала попытку защитить его.

— Такое случается со многими.

— А мать?

Рут отвернулась к окну. Озеро почти слилось с облаками, только кромка воды выделялась более светлой полосой.

— Когда я поступила в университет и уехала, — без выражения произнесла Рут, вновь повернувшись к Генри, — она покончила с собой. В предсмертной записке мама написала, что теперь, когда я покинула ее, ей больше незачем жить… Перед тем мы целый год ругались с ней из-за моего желания быть самостоятельной.

Рут зябко поежилась и неосознанным жестом обхватила предплечья. В следующий момент ей на плечи легли сильные, теплые руки Генри. Она ощутила терпкий, пьянящий аромат его тела, и у нее слегка закружилась голова.