Даниэль Агрон. Дворик
Вступление В один из обычных, то есть, очень жарких дней в дверь квартиры в сплошь русскоязычном дворе израильского городка Кирьят Поцкин, что под Хайфой, постучала стеснительная девушка тридцати двух лет с внешностью учительницы музыки из Свердловской области. Это была недавно переехавшая в данный город учительница музыки из Свердловской области по имени… ну, дальше она сама. Квартира находилась на первом (по израильски, «нулевом») этаже, переделана была явно неоднократно, и вход в неё был прямо со двора, через небольшой палисадничек. – А… Простите… Простите?.. – сказала девушка учительница музыки, невероятно стесняясь, ибо никогда ещё ей не приходилось заглядывать в чужую квартиру только на том основании, что дверь приоткрыта. Но что оставалось делать, если звонок не работал, а на её робкий стук никто не отзывался? Не оставаться же с проблемой, которую сама решить не в состоянии… – Ой, здравствуйте, моя хорошая! – раздался голос очень пожилой женщины с платком, повязанным на голове. – Вы до Фани пришли? Прожившая жизнь женщина глядела на свою молодую собеседницу, и та утонула в совершенно ясных глазах десятилетней девочки на старческом лице. – Здравствуйте… Вы знаете… я не знаю, к кому я пришла. Я тут недавно переехала, и у меня вопрос насчёт уборки подъезда… если я вас не беспокою, конечно… Старушка расцвела, как будто ей сообщили о большущем гранте от президента государства. – Что такое, моя дорогая? – сказала она неподдельно искренне. – Вы как нас можете беспокоить? Я всё время Фане говорила: смотри, какая у нас новая соседка интересная, красивая такая! Сразу видно – культурная девушка!.. Культурная девушка, не поняв, кто такая Фаня, и поняв только, что её хвалят, едва успела засмущаться, как вдруг из недр квартиры раздался хриплый баритон. – Сара! – заорал баритон. – Это кто там? На лице Сары появилось самопожертвование и готовность к любому развитию событий. Можно сказать даже, боевая готовность. Насчёт абсолютно любых событий. – Это Циля, – сказала она – моя сестра. – Это та скотина, которая нам на балкон суп вылила? – Баритон материализовался во вторую старушку, которая, выдвинувшись в гостиную, остановилась и обозревала несчастную гостью. Делала она это с видом судьи, получившего на рассмотрение новое дело, и пятилетнего ребёнка, получившего новую игрушку, одновременно. Вторая сестра была определённо колоритнее. Роста в ней было меньше, но скрытых энергий несравненно больше. Что то наводило на мысль, что энергии были слегка неуправляемы. И если Сара была иллюстрацией к образу доброй еврейской бабушки, то Циля являла собой классическую карикатуру советской пропаганды на премьер министров Голду Меир, Менахема Бегина и весь американский империализм одновременно. Только в таком же платке, повязанном на голову. Молодая гостья почувствовала себя стоящей перед трибуналом по какому то жуткому обвинению. Одновременно возникла и окрепла уверенность в единственно возможном приговоре: тюремном сроке с высылкой, конфискацией, подвешиванием за ноги и скармливанием каннибалам. Причём, дикость и глупость обвинения никоим образом подсудимую не извиняли. Расплата была неизбежна. – А… какой суп… – залепетала подсудимая. – Я ничего не выливала… – Она не выливала суп, она вырвала к нам на балкон! И это была не она, это был соседкин сын сверху! Зачем ты орёшь?! – вдруг закричала Сара, превращаясь из доброй бабушки в трясущегося разгневанного полковника. – Где не надо, она всегда орёт! Посмотри сперва, кто пришёл, потом ори, как ненормальная! Если ты ненормальная, зачем это все должны знать?! Девушке стало совсем страшно. |
