– Фаня! – решительно сказала Августина, созрев до судьбоносной мысли. – Всё! Будет! Хорошо!

– Ну… Так то я, конечно, согласная – согласилась Фаня. – Хуже, чем на районе ХТЗ, уже не будет. Хотя… Здесь, в Израиле, большие перспективы – угрожающе добавила она. – О, здесь всё впереди!..

– Фанечка… – спросила Августина. – А вот… можно спросить? Что даёт вот этот поэтический импульс?.. Что навеяло?

– Ну – устало и величественно сказала Фаня – это очень сложные такие механизмы, если что… Восприятие поэта, то сё… Конечно, это дело такое, что нужен иногда и конкретный импульс… А, ладно! Короче, колюсь: каждая очередная миниатюра навеяна каждым очередным конкретным мужем. Вот такая драма, понимаешь…

– Боже мой! – изумлённо воскликнула Августина. – Какая удивительная история… какая биография!.. Какое удивительное поэтическое решение!..

– И за это надо вмазать! – провозгласила Фаня, а Августина, в свою очередь, не смогла не отметить, что за весь этот необъятный вечер хозяйка ни разу не повторилась, не оплошала по части предложить вмазать; это каждый раз было свежо, оригинально, высоко, и неизменно обоснованно – может быть, даже фундаментально! И за этим стояли не просто залапанные алкогольные стопки, впрочем, уже прямо таки мистические. Нет! За этим стояли какие то такие глубины, высоты и причинно следственные связи, что Августина, можно сказать, ощущала себя рождённой заново.

Дамы вмазали.

– И, в завершение цикла миниатюр… – сказала Фаня, прожёвывая шпротину – … Гарик, я когда то надеялася, что увижу от тебя какую то культуру, но я так понимаю, что надежды мои тщетные! Ни хрена я от тебя не увижу. Свинюка ты!

– Ну, что ты, мамця… – сказал Гарик ласково, вытирая слёзы (вот, не только же Августину проняло!). Он подошёл к Фане и прислонился к ней, нежно погладив. – Я очень внимательно тебя слушаю.

– Слушает он – горько сказала Фаня. – Я уже оставила иллюзии, знаешь… Итак, четвёртый муж… тьфу, то есть, четвёртая миниатюра! Коротко – как и всё, что было – зато абсолютно всё в четырёх строках!..

– Четыре года мы женаты.

Я – делаю по дому всё.

И что за это я имею?..

Либидо сонное твоё!

… Всё! – воскликнула Фаня драматически и упала, наконец, за стол.

(продолжение следует)