– У ней украли половину гаража, – ответила Циля.

Августина, собрав все запасы вежливости, всё в той же тональности продолжила: – Половину? Гаража?.. – как вдруг с глаз её спала некая пелена. Она поняла, что попала в удивительный мир из бандитских старушек, половинок гаражей, грандиозных дам громил – и все законы скучного мира съёживаются и уступают несущемуся бурному потоку иных реалий, иных старушек. Иных логик, иного всего…

– Моя хорошая, дайте, я объясню, – поддержала новые ощущения Сара. – Циля не знает, что и как объяснять. За это все думают, что она ненормальная. Она, правда, на голову немного больная, но она хорошая. А насчёт гаража она не знает, как объяснять… Так я же ей говорила… Циля, замолчи!.. Я ей говорила: Фаня, он не для тебя, с него счастья не будет. И с этого гаража тоже. Так они, когда разводились, я сказала… Циля, если ты не замолчишь, я тебя отдам в престарелый дом, я от тебя уже больная стала! Я ей сказала: отдай этот гараж, оно тебе надо? Так она же меня не послушала! Она когда этого мужа брала, меня не послушала, и когда этот гараж брала, меня не послушала. А теперь у Марика нога поломанная, он на спорт больше не ходит, а эту половину гаража всё равно украли. Так зачем это всё надо было?.. Кто то мне может сказать?! Циля, заткнись уже, в конце концов!

– Сара, – ответила ей Циля, которая не вмешивалась всё это время, а только внимательно изучала Августину – может, я ненормальная, только эта девочка ничего не поняла, что ты объясняла. Ты так говорила, что я тоже теперь ничего не понимаю! Так кто теперь ненормальная?

– Нет нет, всё в порядке! – сказала Августина, очнувшись. – Я всё поняла, правда! Спасибо, что рассказали, это было очень интересно… Я только хотела сказать…

– Что, что ты мне хотела сказать?! Что ты сучка конченая?!.. Сказать она мне хотела!.. – прорезал относительно мирную беседу гневный вопль.

– Гарик, тише! У нас же гости! – только и молвила Сара в ужасе.

– Так что, мне теперь не жить, да?!.. – с патетическим надрывом ответило ей юное существо, вломившееся в комнату, в беседу трёх дам (и, как выяснилось позже, во всю Августинину жизнь). – Так вот, что я тебе скажу!.. – продолжило разъярённое существо Гарик, обращаясь к мобильному телефону. – Да! Ты его у меня отняла, ты его захапала! Только он тебя всё равно бросит, а если не бросит, так будет гулять! И через пять лет он будет красивый, а ты будешь толстая, всё время беременная – с утра до ночи, и ночью тоже, всегда беременная – и в халате! И волосы у тебя будут выпадать. А он будет гулять с мальчиками, и приходить утром! И ты будешь спать одна, как я сейчас из за тебя! Сучка!

– Да, солнце моё, чего ты хотела?.. – отключая мобильный, неожиданно ласково сказал мальчик, поворачиваясь к Саре.

Августина разглядывала Гарика, забыв о любой вежливости. Собственно, иначе его разглядывать было и невозможно. Маленький, стильно одетый дикобразик, в круглых очках, с невероятно вызывающим обликом – всё вразлёт и враздрызг, одновременно вызывал желание потрогать его, а потом взять на руки. Странное сочетание… развязность, даже развинченность – и одновременно нахохленность недавно вылупившегося цыплёнка. Несмотря на очевидную дикость и вульгарность услышанного, Августина почувствовала к юноше такую симпатию, что даже засмущалась. В смысле, в очередной раз засмущалась.

– С кем ты так ругался? – удручённо спросила Сара, протирая стол. – Опять с этой девочкой с того дома?

– Это не девочка, а чудовище! – убеждённо заявил Гарик. – Она чудовище, сучка, идиотка, уродина! Она монстр и адская проститутка! И сучка! Она мне изгадила день и ночь, она мне сломала всю жизнь, она мне всё изгадила!

– Гарик, что ты такое говоришь! – сказала ошарашенная Сара.