– Как Вы догадались? – спросила несколько обескураженная Августина.

– Это мистика! – возвестил Гарик. – Между мной и двумя моими бешеными одуванчиками есть метафизическая связь… Вау, как приятно! По глазам вижу, что Вы это слово слышали! Сарочка, Гуся знает, что такое «метафизика»!

– Так а что? – несколько обиженно сказала Циля. – Я тоже знаю! Я тоже имела образование!

Все уставились на Цилю.

– Если ты его имела, так куда ты его подевала? – спросила Сара.

– Цилечка, по моему, ты учила не метафизику, а мета русский язык, на котором разговариваешь, – уточнил Гарик.

– Неправда, я учила физику! – сказала Циля. – У нас был такой золотой учитель физики, что от него все боялись – Борис Самуилович Задрот!

Сара, очевидно, даже от своей сестры такого не ожидала.

– Циля, у тебя совесть есть?! – вымолвила она. – Что ты говоришь?.. Его звали Борис Самуилович Заброд!

– Нет, – убеждённо возразила Циля. – Гарик говорит, что этого учителя фамилия была Задрот.

– Циля, Гарик откуда может знать? – сказала Сара. – Это же до войны еще было, его тогда не было… – До неё, наконец, дошло. – … Гарик, как тебе не стыдно?! – повернулась она к мило улыбающемуся Гарику. – … Я извиняюсь, моя хорошая, у нас Гарик иногда хулиганит, – повернулась она к Августине. – Так он вообще золотой мальчик, Вы не подумайте…

– Я уже ничего не думаю… – сказала Августина зачарованно.

– Нет, он правда золотой… – по инерции сказала Сара, переключаясь. – Циля, я последние двадцать лет тебя прошу: помоги мне один раз стол накрыть!

– Гуся знает, что я золотой, – ответил Саре Гарик. – В смысле, Харлампиевна.

– Я только так и не поняла… – нерешительно сказала Августина.

– Что такое половина гаража? – спросил Гарик.

– Честно говоря, да, – сказала Августина.

– Конечно. Ещё бы! – понимающе ответил Гарик. – Вы можете найти хоть одного нормального человека, который поймёт, что такое половина гаража?

– Наверное, нет, – сказала Августина. – А что это такое?

– На самом деле это не гараж, это парадокс любви, понимаете? – объяснил Гарик.

– Пока еще нет… – сказала Августина.

– И правильно! – понимающе сказал Гарик. – Вы же замуж столько раз, сколько мамка, не выходили. Сколько раз Вы замуж выходили?..

Августина возмутилась и впала в ступор. Она приготовилась сказать наглому агрессору, что это не его чёртово и собачье дело, но неожиданно для самой себя ответила:

– Один раз. Правда, не очень удачно… – и замерла, ошарашенная. Она никогда не говорила такое никому, и вдруг ляпнула это совершенно незнакомому юнцу, непонятному и беспардонному, как мясорубка.

– Тю, какая фигня! – жизнерадостно сказал Гарик. Так у Вас еще всё впереди! Мамка пять раз выходила, и пока всё неудачно. Ну, в случае со мной, хотя бы, результат всё оправдывает. Тем более, что я от любимого мужа, понимаете? А вот Марику не повезло, он этой половиной гаража ногу поломал, и он от нелюбимого мужа. Понимаете?

Августина почувствовала, что свихнутые гангстерские старушки и громоподобная Фаня, собиравшаяся пить чай с солёными огурцами – это, как бы, только предисловие к мальчику, оперирующему понятиями и категориями, доступными, разве что, Эйнштейну и пациентам психиатрической лечебницы.

А ещё она почувствовала, что ей это всё не то, чтобы уж точно нравится, но как то будоражит, завораживает и не даёт оторваться. Это как вдруг увидеть в обычном провинциальном городке парочку птеродактилей, стоящих в очереди в кассу и мирно переговаривающихся, будто так и надо.