– Он, как выпьет, на каком языке разговаривает, на ихнем местном? – вклинилась в беседу Циля. – Он, после того, как сюда приехал, и пьяный, так я его не понимаю!

– У… ёп тыть!.. – сказал тем временем Марик, явно приходя к каким то новым выводам насчёт неожиданной гостьи.

– Я что то не то делаю?.. – спросила Августина, всё более крепнущая в уверенности, что, как и всю жизнь, всё дело в ней. Ей от волнения даже показалось, что увидеть пьяного Марика было с её стороны верхом бестактности и она что то там… ну, в общем, опять всё испортила.

– Нет, – сказал ядовито Гарик. – Это он говорит, типа: ну, почему я, как вижу правильную девушку, не могу с ней нормально познакомиться, потому что в этот момент всегда бухой, как поц… и вообще, пьяная скотина!

– Э… ы ы.. – попытался возразить Марик, поворачиваясь к Гарику и явно негодуя.

– Марик, да ладно уже, в конце концов! – взорвался Гарик раздражением. – Я бухал, что ли?! Ты где то шляешься, а я тут с девушками знакомлюсь вместо тебя. Оно мне надо? Иди, проспись уже! Она всё равно наша соседка. Ты же когда нибудь будешь трезвый, так познакомишься…

Марик чуть подумав, согласился, сказал: – А га!.. – и, шатаясь, медленно направился в дальнюю комнату.

Сара, глядя на него, беспомощно сказала:

– Марик, я тебя умоляю, в эту сторону не падай! Ты прошлый раз три тарелки разбил!.. Когда он уже чем то будет заниматься, чтобы ему скучно не было! – повернулась она к Августине. – Может, Вы для него найдётё что нибудь… Какой нибудь кружок, музыку, я знаю… Если бы это было в Одессе, я бы его до Сони Исааковны повела, а здесь куда я поведу?

Августина посмотрела на Сару. Впечатлений было столько, что хватило бы на двух или трёх Августин. Но тут было что то сильнее. Она пыталась разобраться и вдруг поняла: её резанула наивная уверенность пожилой женщины, что кружок или даже вся классическая музыка могут что то сделать с потреблением алкоголя в таких количествах.

А ещё те, полные боли глаза парня…

Она не знала, что сказать. В свои тридцать два года Августина была зрелой девушкой и, при всём своём романтизме, не поверила бы, что музыкальным кружком тут что то исправишь. Тем более, что тут налицо была глубокая драма. Вторая, тайная сторона этой необычной и буйной семьи.

Сара глядела на неё всё теми же ясными глазами, полными детской тревоги. Ощущение ребёнка в морщинах вернулось снова, и Августине вдруг захотелось обнять старушку, бережно и крепко, чтобы та, наконец, перестала беспокоиться за загадочного, трагического и пьяного в задницу Марика.

Хотя, и ей самой за этого Марика стало очень тревожно…

– Даже не знаю… – сказала она. – А он… Марик, что, любит классическую музыку?

– Зачем он любит эту музыку? – вдруг прорезался голос пророка Цили. – Ему что, больше делать нечего?

Сара вознегодовала.

– Циля, что ты понимаешь за музыку?! Ему, конечно, нравится классическая музыка! – сказала она, указывая на Марика, пытающегося разобраться со стульями на своём пути. – Он же культурный мальчик у нас!

– А, да? – задумчиво сказал Гарик. – А я думал, просто спортсмен… Надо мне уделять старшему брату больше внимания. Я его совершенно не знаю!..

Циля, не намеренная оставлять без внимания брошенный вызов, ввязалась в дискуссию.

– Я за музыку очень даже много понимаю! – обиженно сказала она. – У тебя хоть один раз муж был руководитель хора? А у меня был!

Гарик встал, чтобы помочь Марику войти к себе в комнату.

– Так и что? – иронично отпарировала Сара. – Ты за это была музыкант? Ты не в музыке понимала, а в его зарплате!

– Неправда! – ответила Циля с достоинством.